Тройка — ДО

‎Въ Литвѣ изъ всѣхъ поэтовъ одинъ собратъ АнтонійДержалъ въ конюшнѣ тройку, — лихіе были кони!О нихъ еще такъ живо теперь воспоминанье,Что могъ бы этой тройки я сдѣлать описанье.И нечего дивиться, что вечеромъ вчера я,Толкуя о прошедшемъ и старь перебирая,Спросилъ: «А что же сталось, скажи-ка, съ этой тройкой?»И вотъ какой отвѣтъ мнѣ далъ баснописецъ бойкій:«Въ судьбѣ ея скрывалось загадочное что-то.Чтобъ отдохнули кони — хозяйская забота! —Никто на нихъ не ѣздилъ, ихъ цѣлый годъ кормили,Но кони межъ собою согласье позабылиИ грызлись постоянно, какъ дикіе, задорно,Хотя была конюшня удобна и просторна.Я, наконецъ, ихъ продалъ, и продалъ разнымъ людямъНо — измѣнять рѣшенье судебъ напрасно будемъ! —Запрегъ всю эту тройку кацапъ какой-то снова,И кони, только съ мѣста — ржать начали сурово:„Эй ты, хохолъ, потише! — заржалъ лезгинецъ гордый, —Не фыркай прямо въ носъ мнѣ, коль дорожишь ты мордой!“Мазуръ ему на это: „Самъ много позволяешь.Полегче: двину такъ я, что разомъ захромаешь!“Казакъ ярится тоже: „Ахъ, мужики, уроды!Задамъ я вамъ обоимъ въ конюшнѣ у колоды“…И взапуски вся тройка, не въ силахъ удержаться,Вдругъ начала кусаться и бѣшено брыкаться.Когда-жь, свой кнутъ схвативши, кацапъ стегать ихъ началъ,То такъ хохла, мазура, лезгинца озадачилъ,Что кони усмирились… Какъ шелковая сталаВся тройка и галопомъ до станціи скакала,Такъ что едва возница остановить могъ сани.Лошадкамъ сѣна дали съ овсомъ, и, послѣ баниГорячей, кони вмѣстѣ по-дружески ѣсть сталиИ словно межъ собой они не враждовали.Тутъ весь секретъ открылся. Такъ кони уродились:При отдыхѣ ругались, а подъ кнутомъ мирились».