Смерть (Ласкаемый цветущими мечтами — Лермонтов)

Ласкаемый цветущими мечтами,Я тихо спал, и вдруг я пробудился,Но пробужденье тоже было сон.И, думая, что цепь обманчивыхВидений мной разрушена, я вдвоеОбманут был воображеньем, еслиОдно воображение творитТот новый мир, который заставляетНас презирать бесчувственную землю.Казалось мне, что смерть дыханьем хладнымУж начинала кровь мою студить.Не часто сердце билося, но крепко,С болезненным каким-то содроганьем,И тело, видя свой конец, старалосьВновь удержать души нетерпеливойПорывы, но товарищу быломуС досадою душа внимала, и укорыИх расставанье сделали печальным.Между двух жизней в страшном промежуткеНадежд и сожалений, ни об той,Ни об другой не мыслил я, одноСомненье волновало грудь мою,Последнее сомненье! Я не могПонять, как можно чувствовать блаженствоИль горькие страдания далёкоОт той земли, где в первый раз я понял,Что я живу, что жизнь моя безбрежна,Где жадно я искал самопознанья,Где столько я любил и потерял,Любил согласно с этим бренным телом,Без коего любви не понимал я.Так думал я и вдруг душой забылся,И чрез мгновенье снова жил я,Но не видал вокруг себя предметовЗемных и более не помнил яНи боли, ни тяжелых беспокойствО будущей судьбе моей и смерти:Всё было мне так ясно и понятно,И ни о чем себя не вопрошал я,Как будто бы вернулся я туда,Где долго жил, где всё известно мнеИ лишь едва чувствительная тягостьВ моем полете мне напоминалаМое земное, краткое изгнанье.

Вдруг предо мной в пространстве бесконечномС великим шумом развернулась книгаПод неизвестною рукой. И многоНаписано в ней было. Но лишь мойУжасный жребий ясно для меняНачертан был кровавыми словами:«Бесплотный дух, иди и возвратисьНа землю». Вдруг пред мной исчезла книга,И опустело небо голубое —Ни ангел, ни печальный демон адаНе рассекал крылом полей воздушных,Лишь тусклые планеты, пробегая,Едва кидали искру на пути.

Я вздрогнул, прочитав свой жребий.Как? Мне лететь опять на эту землю,Чтоб увидать ряды тех зол, которымПричиной были детские ошибки?Увижу я страдания людей,И тайных мук ничтожные причины,И к счастию людей увижу средства,И невозможно будет научить их.

Но так и быть, лечу на землю. ПервыйПредмет — могила с пышным мавзолеем,Под коим труп мой люди схоронили.И захотелося мне в гроб проникнуть,И я сошёл в темницу, длинный гроб,Где гнил мой труп, и там остался я.Здесь кость была уже видна, здесь мясоКусками синее висело, жилы тамЯ примечал с засохшею в них кровью.С отчаяньем сидел я и взирал,Как быстро насекомые роилисьИ жадно поедали пищу смерти.Червяк то выползал из впадин глаз,То вновь скрывался в безобразный череп.И что же? Каждое его движеньеМеня терзало судорожной болью.Я должен был смотреть на гибель друга,Так долго жившего с моей душою,Последнего, единственного друга,Делившего её печаль и радость,И я помочь желал, но тщетно, тщетно.Уничтоженья быстрые следыТекли по нём, и черви умножались,И спорили за пищу остальную,И смрадную сырую кожу грызли.Остались кости — и они исчезли,И прах один лежал наместо тела.

Одной исполнен мрачною надеждой,Я припадал на бренные остатки,Стараясь их дыханием согретьИль оживить моей бессмертной жизнью.О, сколько б отдал я тогда земныхБлаженств, чтоб хоть одну, одну минутуПочувствовать в них теплоту. Напрасно.Закону лишь послушные, ониОстались хладны, хладны как презренье.

Тогда изрек я дикие проклятьяНа моего отца и мать, на всех людей.С отчаяньем бессмертья долго, долго,Жестокого свидетель разрушенья,Я на творца роптал, страшась молиться,И я хотел изречь хулы на небо,Хотел сказать...Но замер голос мой, и я проснулся.