Бедные люди — 1900

Бѣдные люди.1.Ночь. Въ бѣдной хижинѣ, разсѣивая мракъ,Бросаетъ отблески чуть тлѣющій очагъНа шкафъ съ посудою и рядомъ грубыхъ полокъ,На старую кровать, что прикрываетъ пологъ,5 На множество вдоль стѣнъ развѣшенныхъ сѣтейИ на матрацъ въ углу, гдѣ пятеро дѣтейЗаснули крѣпкимъ сномъ. Закрывъ лицо руками,Въ тревогѣ женщина припала на кроватьУсталой головой и плачетъ… Это—мать.10 Она то молится дрожащими устами,То поблѣднѣетъ вся и въ ужасѣ замретъ…Она одна съ дѣтьми и внемлетъ океану,Который небесамъ и ночи и тумануСвои рыданія отчаянныя шлетъ.

2.Хозяинъ на морѣ. Ставъ рано рыболовомъ,Онъ пріучилъ себя къ случайностямъ суровымъВъ борьбѣ съ природою. Закинуть надо сѣтьВъ грозу ли, въ бурю ли: не дать же умереть5 Малюткамъ съ голоду! И въ море за уловомъОнъ отправляется одинъ, съ закатомъ дня,Хозяйка въ хижинѣ хлопочетъ у огня,Починиваетъ сѣть; когда же ночью поздноВсе успокоится вокругъ нея—она10 Усердно молится. Глухая ночь темна.У самыхъ буруновъ, гдѣ бѣшено и грозноВо мракѣ слышится прибой сѣдыхъ валовъ,Покрытыхъ пѣною—всего удачнѣй ловъ.Мѣстечко самое не болѣе трехъ саженъ,15 Но какъ онъ долженъ быть и ловокъ, и отваженъ,Какъ долженъ знать рыбакъ, и вѣтеръ и приливъ,Чтобъ отыскать его, когда пора ненастьюОсеннему придетъ и дикихъ бурь порывъПроносится во тьмѣ и стонетъ между снастью.20 Онъ думаетъ о ней, о дѣтяхъ, а женаТоскуетъ, ждетъ его, тревогою полнаИ мысли ихъ летятъ другъ къ другу, словно птицы.

3.Да, Жанна молится, и чайки рѣзкій крикъСмущаетъ сердце ей, и передъ нею вмигъ,Являются картинъ зловѣщихъ вереницыИ тѣни блѣдныя погибшихъ моряковъ.5 А время тянется и мѣрный бой часовъ,Какъ пульса ровное и мѣрное біенье,Отсчитываетъ дни, недѣли и мгновеньяИ года времена, и цѣлый рядъ годовъ.И открывается, при звукѣ ихъ удара,10 На протяженіи всего земнаго шара—Гдѣ—колыбелей рядъ, гдѣ—рядъ нѣмыхъ могилъ.Она задумалась и душу ей стѣснилъНевыносимый гнетъ. Нужда, одни лишенья…

Дѣтишки бѣгаютъ зимою босикомъ,15 Ѣдятъ ячменный хлѣбъ, да и того кускомъПорою дорожатъ… А вѣчныя мученья…И вѣтеръ такъ шумитъ, какъ въ кузницѣ мѣха!Ей кажется порой, что въ ураганѣ черномъСозвѣздья кружатся, какъ туча искръ надъ горномъ.20 О, Боже праведный, ну долго-ль до грѣха!..Да, наступаетъ часъ, когда въ разгарѣ пляскиУ полночи глаза сверкаютъ изъ-подъ маскиВесельемъ оргіи, и наступаетъ часъ,Когда, одѣта мглой и въ сумракѣ таясь,25 Ждетъ полночь рыбака среди морской пучины,Чтобъ натолкнуть его на острыя вершиныПодводныхъ скалъ, предъ нимъ явившихся изъ мглы.О, ужасъ! Крикъ его громадные валы,Нахлынувъ, заглушатъ,—и, въ бездну увлеченный,30 Увидитъ берегъ онъ, закатомъ озаренный,И пристань старую съ заржавленнымъ кольцомъ…И Жанна бѣдная, съ измученнымъ лицомъ,Терзается душой отъ этихъ думъ…

4.‎О, женыСуровыхъ рыбаковъ, ужасны ваши стоныВъ тѣ ночи темныя, когда игрушкой волнъ,Бросающихъ его, бываетъ жалкій чолнъ!5 А Жанны мужъ—одинъ! Туманъ и тьма, и скалы,И некому помочь… Ребята слишкомъ малы…Ты хочешь, чтобъ они большими стали, мать?Когда же имъ придетъ пора сопровождатьОтца ихъ, ты сама не скажешь ли въ печали:10 — О, еслибъ долѣе они не подростали!—Она беретъ фонарь. Теперь и до зариНедалеко уже, пора взглянуть на море,Спокойнѣй ли оно, и въ сумрачномъ просторѣНе засіяютъ ли на мачтѣ фонари?15 И вотъ она идетъ. Но вѣтеръ предразсвѣтныйЕще не поднялся и бѣлой полосыНа горизонтѣ нѣтъ. Печальные часы!Повсюду мракъ царитъ глухой и безпросвѣтныйНакрапываетъ дождь. Въ окошкахъ свѣта нѣтъ,20 И, какъ дитя, въ слезахъ рождается разсвѣтъ…Она идетъ. Предъ ней убогая лачуга,Полуразвалина. На крышѣ треплетъ вьюгаСолому жалкую, дверь ходитъ ходуномъ,Ни свѣта, ни огня. Какъ будто вымеръ домъ.25 И Жанна думаетъ:—А что вдова? Бѣдняжка!Я слышала, на дняхъ ей было очень тяжко.Провѣдать бы ее.‎Она стучится въ дверь.Отвѣта нѣтъ, лишь вихрь, какъ разъяренный звѣрь.30 И злится, и реветъ. Больна, а дѣтокъ двоеИ, чай, голодныя? Вдовѣ житье плохое.Она стучится вновь.—Сосѣдка!—Все молчитъ,— Не откликается… Должно быть, крѣпко спитъ…Но тутъ, какъ будто бы изъ чувства состраданья35 Дверь, глухо заскрипѣвъ, открылася сама.

6.Она вошла туда. Кругомъ царила тьмаИ доносилося прибрежныхъ волнъ рыданье.Дождь лилъ потоками сквозь щели въ потолкѣ.При свѣтѣ фонаря, дрожавшаго въ рукѣ,5 Теперь пришедшая могла увидѣть ясноФигуру женщины, недвижной и ужасной,Лежащей въ глубинѣ—фигуру мертвеца,Съ чертами блѣднаго, застывшаго лицаИ тусклымъ взоромъ глазъ! Да, полную здоровья

10 Когда-то женщину!… Вонъ тамъ, у изголовья,Съ кровати свѣсилась холодная рука,Позеленѣвшая, какъ бы ища защитыИ помощи… Въ чертахъ—глубокая тоскаИ нищеты печать… Уста полуоткрыты,15 Съ которыхъ въ ужасѣ слетѣлъ предсмертный крикъВъ послѣдній, роковой, неотвратимый мигъ.И тутъ же въ хижинѣ, тутъ у ея постели,Малютки—братъ съ сестрой заснули въ колыбели!Сама несчастная предъ смертію своей20 Ихъ платьемъ и платкомъ заботливо укрыла,Стараяся о томъ, чтобъ имъ теплѣе было,Межъ тѣмъ какъ холодно одной лишь будетъ ей.

7.Какъ мирно спятъ они, какъ ровно ихъ дыханье!Казалось бы, ничто не можетъ ихъ покойНарушить,—даже видъ архангела съ трубойВъ день Страшнаго Суда: невиннымъ наказанья5 Страшиться нечего и нѣтъ для нихъ судьи.

Сквозь крышу ветхую вездѣ дождя ручьиУжъ просочилися, и капля дождеваяПорою падаетъ на блѣдное чело,Какъ крупная слеза. Въ разбитое стекло10 Стучится буйный вихрь, уныло завывая,И тьма глядитъ въ него, зловѣщая, нѣмая.Живите, радуйтесь, весенній рвите цвѣтъИ наслаждайтеся! Все суета суетъ;Какъ въ темный океанъ текутъ рѣчныя воды—15 Такъ все кругомъ: пиры и торжество свободы,И дѣти малыя, и мать во цвѣтѣ лѣтъ,Веселье шумное и пѣсни, и улыбки,Лобзанія любви, восторги и ошибки—Въ могильномъ сумракѣ найдутъ себѣ конецъ.

8.Но что же долго такъ она въ лачугѣ бѣднойЗамѣшкалась. Зачѣмъ лицо ея такъ блѣдноИ словно смущено? Съ собою, наконецъ,Что унесла она? Походкой торопливой,5 Не озираяся, тревожно, боязливо,Зачѣмъ спѣшитъ она по улицѣ села?Что прячетъ у себя за пологъ, на постели?Какое воровство свершить она могла?

9.Когда она домой вернулася—бѣлѣлиУтесы черные, и Жанна, сѣвъ на стулъ,Глядѣла предъ собой печально робкимъ взоромъ,Какъ будто совѣсти терзалася укоромъ.5 И маятника стукъ, и дальній моря гулъСъ ея безсвязными сливалися рѣчами…— Мой бѣдный муженекъ! Онъ цѣлыми ночамиНа ловлѣ… Господи! Ну, что мнѣ скажетъ онъ?Работой онъ и такъ по горло заваленъ—10 Вѣдь пятеро дѣтей, а тутъ я навязалаЗаботу новую… Своей-то, видно мало!Идутъ?.. Не онъ-ли? Нѣтъ, все тихо… никого.Ужъ если и прибьетъ—сама скажу: за дѣло!Никакъ идутъ и дверь на петляхъ заскрипѣла?..15 Нѣтъ, я ослышалась. Мнѣ боязно егоИ увидать теперь…—Вся отдаваясь думамъ,Сидѣла женщина, и даже рѣзкій крикъМорского ворона ни разу не достигъУшей ея…20 ‎Но вдругъ дверь отворилась съ шумомъ,А съ нею въ хижину разсвѣта лучъ проникъ,И съ неводомъ въ рукѣ, намокшимъ и тяжелымъ,Рыбакъ вошелъ туда, и ей съ лицемъ веселымъСказалъ здороваясь:—Ну, вотъ и я, жена!

10.— Ты!—Жанна вскрикнула и, радости полна,Къ нему прильнула вся въ своемъ порывѣ страстномъ,И на лицѣ его, довѣрчивомъ и ясномъ,Она могла прочесть, какъ любитъ онъ ее.5 — Ну, время безъ толку потратилъ я свое,Да радъ еще, къ тебѣ вернувшись и къ ребятамъ.И вѣтеръ же какой! Вѣдь сладу нѣтъ съ проклятымъ!Сорвало съ якоря… Я продырявилъ сѣть…Вотъ ночка выдалась! Чуть-чуть не доглядѣть—10 И захлестнуло бы! А безъ меня ты что жеПодѣлывала тутъ?—Невольно смущена,Какъ виноватая, вся вздрогнула она.— Я? Право, ничего особаго… Все тоже:Чинила, штопала, да все тебя ждала15 И безпокоилась. А, знаешь, умерлаСосѣдка-то… Вчера, должно быть, въ эту пору,Какъ вы уѣхали, и дѣтки безъ призоруОстались у нея! Мадлена и Гильомъ.Одинъ еще совсѣмъ не ходитъ, а другая20 Лишь стала говорить… Нужда у нихъ большая.—Рыбакъ нахмурился. Съ задумчивымъ лицомъОнъ сбросилъ свой колпакъ и почесалъ въ затылкѣ.— Не ладно, чортъ возьми! Повытянемъ всѣ жилки…У насъ пять человѣкъ, теперь же будетъ семь.25 И такъ ужъ иногда безъ ужина совсѣмъЛожились мы! Ну, что-жь! Все это въ Божьей волѣ.Я здѣсь не виноватъ. Зачѣмъ онъ отнялъ матьУ червяковъ такихъ? Къ рыбацкой нашей долѣПривычнымъ надо быть, чтобъ это понимать.30 Не скажешь эдакимъ: ступайте сами въ море!Жена, иди туда. Проснутся—да, на горе,Перепугаются какъ разъ еще! Повѣрь,Сама покойница стучится въ нашу дверь,Чтобъ взяли мы дѣтей. Отыщется и этимъ35 Пристанище—не то мы Господу отвѣтимъ.Пускай ростутъ себѣ. Они по вечерамъ,Какъ наши малыши, ласкаться будутъ къ намъ.И зная, что кормить ихъ надо со своими,Господь на долю ихъ и лишнее пошлетъ.40 Прибавится труда, конечно, и заботъ,Но мы управимся. Жена, ступай за ними.Но что съ тобою? Ты была въ другіе дниСговорчивѣй… А здѣсь, при эдакомъ-то дѣлѣ…

— Вотъ!—Жанна молвила, и пологъ у постели45 Отдернула рукой дрожащей:—Вотъ они!