Тройка (Мицкевич; Минаев)

‎В Литве из всех поэтов один собрат АнтонийДержал в конюшне тройку, — лихие были кони!О них ещё так живо теперь воспоминанье,Что мог бы этой тройки я сделать описанье.И нечего дивиться, что вечером вчера я,Толкуя о прошедшем и старь перебирая,Спросил: «А что же сталось, скажи-ка, с этой тройкой?»И вот какой ответ мне дал баснописец бойкий:«В судьбе её скрывалось загадочное что-то.Чтоб отдохнули кони — хозяйская забота! —Никто на них не ездил, их целый год кормили,Но кони меж собою согласье позабылиИ грызлись постоянно как дикие задорно,Хотя была конюшня удобна и просторна.Я, наконец, их продал, и продал разным людямНо — изменять решенье судеб напрасно будем! —Запряг всю эту тройку кацап какой-то снова,И кони, только с места — ржать начали сурово:„Эй ты, хохол, потише! — заржал лезгинец гордый, —Не фыркай прямо в нос мне, коль дорожишь ты мордой!“Мазур ему на это: „Сам много позволяешь.Полегче: двину так я, что разом захромаешь!“Казак ярится тоже: „Ах, мужики, уроды!Задам я вам обоим в конюшне у колоды“…И взапуски вся тройка, не в силах удержаться,Вдруг начала кусаться и бешено брыкаться.Когда ж, свой кнут схвативши, кацап стегать их начал,То так хохла, мазура, лезгинца озадачил,Что кони усмирились… Как шёлковая сталаВся тройка и галопом до станции скакала,Так что едва возница остановить мог сани.Лошадкам сена дали с овсом, и, после баниГорячей, кони вместе по-дружески есть стали,И словно меж собой они не враждовали.Тут весь секрет открылся. Так кони уродились:При отдыхе ругались, а под кнутом мирились».