Письмо В. Л. Пушкину 28 декабря 1816 г. (Пушкин)

3. В. Л. ПУШКИНУ

28 (?) декабря 1816 г. Из Царского Села в Москву

Тебе, о Нестор Арзамаса,В боях воспитанный поэт, —Опасный для певцов соседНа страшной высоте Парнаса,Защитник вкуса, грозный Вот!Тебе, мой дядя, в новый годВеселья прежнего желаньеИ слабый сердца перевод —В стихах и прозою посланье.

В письме Вашем Вы называли меня братом; но я не осмелился назвать Вас этим именем, слишком для меня лестным.

Я не совсем еще рассудок потерялОт рифм бахических, шатаясь на Пегасе.Я не забыл себя, хоть рад, хотя не рад,Нет, нет — вы мне совсем не брат,Вы дядя мой и на Парнасе.

Итак, любезнейший из всех дядей-поэтов здешнего мира, можно ли мне надеяться, что Вы простите девятимесячную беременность пера ленивейшего из поэтов-племянников?

Да, каюсь я, конечно, перед вамиСовсем не прав пустынник-рифмоплет;Он в лености сравнится лишь с богами,Он виноват и прозой и стихами,Но старое забудьте в новый год.

Кажется, что судьбою определены мне только два рода писем — обещательные и извинительные; первые в начале годовой переписки, а последние при последнем ее издыхании. К тому же приметил я, что и вся она состоит из двух посланий, — это мне кажется непростительным.

Но вы, которые умелиПростыми песнями свирелиКрасавиц наших воспевать,И с гневной музой ЮвеналаГлухого варварства началаСатирой грозной осмеять,И мучить бледного ШишковаСвященным Феба языком,И лоб угрюмый ШаховскогоКлеймить единственным стихом!О вы! которые умелиЛюбить, обедать и писать,Скажите искренно, ужелиВы не умеете прощать!28 декабря 1816 года.

Р.S. Напоминаю себя моим незабвенным. Не имею более времени писать; но — надобно ли еще обещать? Простите, вы все, которых любит мое сердце и которые любите еще меня.

Шапель Андреевич конечноМеня забыл давным-давно,Но я люблю его сердечноЗа то, что любит он беспечноИ петь и пить свое вино,И над всемирными глупцамиСвоими резвыми стихамиСмеяться — право, пресмешно.