Послание к N. N. о наводнении Петрополя, бывшем 1824 года 7 ноября (Хвостов)

О златострунная деяний знатных Лира!Воспламеня певца безвестного средь Мира,Гласи из уст его правдивую ты речь.

Я волн свирепство зрел, я видел Божий меч.Владыка бурь восстал и сел на колесницу;В Европе славную и первую столицуОблек в унынье он, неизъяснимый страх;К могиле близкие, младенцы в пеленах,Все видят смерть, все зрят косы ее размах.

Вдруг море челюсти несытые открыло,И быструю Неву, казалось, окрылило;Вода течет, бежит, как жадный в стадо волк,Ведя с собою чад ожесточенных полк,И с ревом яростным, спеша губить оплоты,По грозным мчит хребтам и лодки и элботы;Растя в мгновение, приливная гораКрутит водовики, сшибает катераИ одаль брызгами высоко к небу хлещет,На камень, на чугун бесперестанно плещет.Екатеринин брег сокрылся внутрь валов;Мы зрим, среди Невы стоят верхи домов;Непримиримые, бунтующие волны,Из ложа выступя, порабощают стогны;В частицах мелких пыль от влаги над рекойСлилася в воздухе густою вскоре мглой;По каменной стезе внезапно многоводнойСудам тяжелым путь уставился свободный.

Там ветры бурные, союзники реке,С порывом ухватя плывущих на доске,Сокроя от очей предметы им любезны,В пределы мрачные свергают лютой бездны.Все тонет, плавает по улице, рекам,Спасенья нет коню, пощады нет волам.При бурь владычестве лишь ветры грозно свищут,Они среди пространств за добычею рыщутИ, уловя ее, бросают наугад;Там кровля здания, там корабля снаряд.Хоромы, с родины снесенные ветрами,Стоят на пустырях с окошками, трубамиРешетке Бецкого дивился Альбион;Через гранит с Невы, нависнув, плоскодон,В нее нахлынул, пал и запер мостовую;Волнуют ветры снедь и утварь золотую.Свободе радуясь, средь накопленных водЛетает огненный, шумливый пароход;Но видя мост, дерзнул, — и путь найдя стесненный,Ударился — и стал к нему, как пригвожденный.Отважится ли кто, чей может сильный духО смерти бедственной вещать потомства в слух?Цветущие красой три юные девицыОт страха мертвые лежали вдоль светлицы,Хотя в нее еще не ворвалась река;Одна в своей руке держала голубка,И смерти вместе с ним подсечена косою.Там старец мрачный — жив — терзаяся тоскою,Средь разрушения блуждает будто теньИ вопиет: «Где ты, любезная мне сень?Где дочь и сыновья; где ты, моя супруга?Без дома, без детей, лишенный сил и друга,Среди печали злой, отчаяния сын,Связь с миром перервав, скитаюсь я один.»

Приятность островов Петрополь украшала,Окрестности его и Муза возглашала;Все быстрое стекло любили Невских водИ Феба из морей торжественный восход.Но там свирепое явяся наводненье,Отягощая мысль, не утешает зренье.

Пред днем молитвенным бесплотных в свете сил,В твой навечерний день, Архангел Михаил,С Петрополем в полдни событие ужасно,Повсюду зрится вод скопление опасно.Хотел могущий Бог нас гневом посетить,И в то же время зло щедротой прекратить;Водами ополчась по беспредельной власти.Он сердце людям дал ценить других напасти.Все кинулись к судам, все, окрылясь, бегут,Все жизнь, жизнь ближнего, как жизнь свою брегут;Текут с стихией в брань, призвав на помощь Бога,Сам сердобольный Царь от высоты чертога,Покорности к Творцу, любви к народу полн,Послал жертв исхищать из уст свирепых волн.Посланник воин был, и близ царя в сраженьеЗрел смерть лицем к лицу, зрел ужас, истребленье;Ступя на бурный вал, до катера достиг,Схватил его, летел, в час гибельный и мигДогнал он водовик, на коем утопали;Пусть волны злобные к нему не допускали,Мужаясь в подвиге, усердием горя,Спас погибающих, — и спас в глазах Царя.

Коль злополучие Петрополя известно,То исцеление, поистине чудесно,Ты, лира, огласи на крылиях молвыПо красным берегам и Волги и Москвы.

Быть может, возвратясь из океянов дальних,Иной, услыша весть о бытиях печальных,К речам свидетелей не преклоняя слух,Вещает: «Не был здесь явлений бурных дух,К Петрополя красе мрак не касался ночи,Меня обманывать мои не могут очи,Здесь прежний царствует порядок и покой;Петрополь осмотря, я был и за рекой,На стогнах чистота, по-прежнему громады,По-прежнему мосты, по-прежнему ограды;Где наводненья след и где свирепость волн?Весь град движения, занятий мирных полнКто стогны очищал, где от хором обломки?Вулкана древнего по-прежнему потомки,С железом ратуя, взялись за крепкий млат,Я вижу в мастерских орудиев снаряд.Обуревание жестокое природы,Которое едва ль исправить могут годы,Так скоро здесь могло успехи приобресть,Что гости за моря отрадную шлют весть?Или покрытый град свирепою водоюВозобновился вдруг волшебною рукою?»Ах нет! Петрополь цел от бедоносных водЗефира кротостью, наитием щедрот.

Кто помощи других себе в напасти просит,Благотворителю мольбы свои приносит.А здесь несчастному не слезы нужно лить,Чтоб сострадание в соотчичей вселить;Благотворения великое здесь делоТекло прямой стезей, достигло цели смелоВ бедах не надобно предстателя искать,Здесь ищут тех, кому потребно помогать.

Умолк на Бельте рев и онемели стоны,Посыпалися здесь с престола миллионы;Среди Петрополя от ярости злых водПусть есть погибшие, — но, верно, нет сирот.Любовью чистою, небесною согретыВсе у пристанища, упитаны, одеты,Все, благости прияв священнейший залог,Рекут: «Средь тяжких зол есть милосердый Бог.»