Ренегат (Минаев)

По недовольной, кислой мине,По безобидной воркотне,По отвращенью к новизнеМы узнаём тебя доныне,Крикун сороковых годов!..Когда-то, с смелостью нежданной,Среди российских городов, —Теоретически-гумманный,Ты развивал перед толпой,Из первой книжки иностранной,Либерализм ещё туманный,Радикализм ещё слепой.

Каратель крепостного ига,Ты рабство презирал тогда,Желал свободного труда;Ты говорил красно́, как книга,О пользе гласного суда.Предвестник лучшего удела,Такую речь бросал ты в свет:«И слово самое есть дело,Когда у всех нас дела нет!..»Глашатай будущей свободы,Ты, в дни печали и невзгод,Сиделе у моря — ждал погодыИ нам указывал вперёд.

Но вот пришло иное время,Свободней стала наша речьИ рабства тягостное бремяСвалилось с крепких русских плеч.Открытый суд с толпой «присяжных»К нам перешёл из чуждых стран;Но сонм ораторов, отважныхВдруг отошёл на задний план.Защитник слабых, подневольных,Переменив свой взгляд, свой вид,Теперь, в разряде «недовольных»,Порядки новые бранит.Как промотавшийся повеса,Смолк либеральный лицемерВ толпе друзей полупрогресса,Полусвободы, полумер…Движеньем новым сбитый с толку,Везде чужой, где нужен труд,Корит он прессу втихомолкуИ порицает гласный суд;Из-за угла и не без страхаБросает камни в молодежьИ оперетки ОфенбахаВ нём возбуждают злости дрожь. —За то, порой, по крайней мере,Отводит душу он: готовОтхлопать руки все в партере,Когда дают «Говорунов».

О, ренегаты! Вам укоровМы не пошлём… Казнить к чему жДавно расстриженных фразеров,Сороковых годов кликуш!..Их гнев и старческая злобаУже бессильны в наши в дни, —Так пусть у собственного гробаТеперь беснуются они!