Ворон (По; Пальмин)

Раз в унылую полночь, в молчаньи немомНад истлевшим старинного тома листкомЗадремав, я поник головою усталой…Слышу в дверь мою легкий и сдержанный стук:Верно в комнату просится гость запоздалый…Нет, все тихо и немо вокруг.

Тьмою вечер декабрьский в окошко зиял,От углей, потухавших свет бледный дрожал,Тщетно в книге искал я забвенья печалиО моей незабвенной, утраченной мной,Что архангелы в небе Ленорой назвали,Что давно позабыта землей...

Каждый шорох чуть слышный в ночной тишинеФантастическим страхом, неведомым мне,Леденил мою кровь, и, чтоб сердца биеньеУспокоить, сказал я: «то в дверь мою стукЗапоздалого гостя, что ждет приглашенья…»Но — все тихо и немо вокруг.

В этот миг, ободрившись, сказал я смелей:«Кто там: гость или гостья за дверью моей?«Я заснул и не слышал, прошу извиненья,«Как стучали вы в дверь, слишком тих былваш стук,«Слишком тих…» отпер двери я в это мгно-венье —Только тьма и молчанье вокруг.

Долго взоры вперял я во мраке густом,Полный страхом, сомненьем, и грезил о том,Что незримо и страшно для смертного взора,Но в молчаньи один только слышался звук —Только вторило эхо мой шепот: «Ленора!»И безмолвно все было вокруг.

Весь волненьем тревожным невольно объят,Только в комнату я возвратился назад,Слышу, стук повторился с удвоенной силой.Что бояться? не лучше ль исследовать звук?Это в раму стучит, верно, ветер унылый…Все спокойно и тихо вокруг.

Я окно отворил; вот, среди тишины,Статный ворон, свидетель святой старины,С трепетанием крыльев ворвался и гордоПрямо к бюсту Паллады направился вдругИ, усевшись на нем с видом знатного лорда,Осмотрелся безмолвно вокруг.

Гордой поступью, важностью строгих очейРассмешил меня ворон и в грусти моей.«Старый ворон! уже без хохла ты… однако,Путник ночи, тебя не смирили года…Как зовут тебя в царстве Плутонова мрака?»Ворон громко вскричал: «никогда».

С изумленьем услышал я птицы ответ,Хоть ума в нем и не было сильных примет,Но ведь все согласятся с моими словами.Что за дивное диво сочтешь без труда,Если птицу на бюсте найдешь над дверями,С странной кличкой такой: «никогда»…

Но не вымолвил ворон ни слова потом,Весь свой ум будто вылив в том слове одном.Неподвижен он был и промолвил в тиши я:Завтра утром ты бросишь меня без следа,Как другие друзья, как надежды былые!..Ворон снова вскричал: «никогда.»

Как ответ мне, тот крик прозвучал в ти-шине;Это все, что он знает, подумалось мне, —Верно, перенял он у гонимого силойЗлой судьбы, чьих надежд закатилась звезда,Панихиду по грезам — припев тот унылый:«Никогда, никогда, никогда!»

Вопреки неотвязчивым думам моим,Все смешил меня ворон; усевшись пред нимВ бархат мягкого кресла, я впал в размыш-ленье:Ворон, вещий когда-то в былые года,Ворон вещий и мрачный, какое значеньеСкрыто в крике твоем: «никогда»?

Так безмолвно я в думах моих утопал,Птицы огненный взгляд в сердце мне прони-кал,В мягком кресле прилег я спокойно и ловко,А на бархат свет лампы чуть падал, о да!Этот бархат лиловый своею головкойНе нажмет уж она никогда!

Вдруг отрадно мне стало, как будто святымФимиамом незримый пахнул серафим…О, несчастный! я молвил, то мне провиденьеШлет отраду в приют одинокий сюда!О Леноре утраченной даст мне забвенье!..Ворон снова вскричал: «никогда!»

О, пророк, злой вещун, птица ль, демон ли ты,Ада ль мрачный посол, иль, во мгле темнотыПригнан бурей ты с берега грозного моря.О, скажи, дальний гость, залетевший сюда:Отыщу ль я бальзам от сердечного горя?И вещун прокричал: «никогда!»

Птица ль, демон ли ты, все ж пророк, вестникзлой,Молви мне: в царстве Бога, что чтим мы стобой,В отдаленном раю, сбросив бремя печали,Не сольюсь ли я с милой, воспрянув туда,С чудной девой, что в небе Ленорой назвали?Птица вскрикнула вновь: «никогда!»

Птица ль, демон ли ада — воскликнул я — прочь!Возвратись же опять в мрак и в бурную ночь!…Не оставь здесь пера в память лжи безотрадной,Одинокий приют мой покинь навсегда,Вынь из сердца разбитого клюв кровожадный!Ворон крикнул опять «никогда!»

И над дверью моей неподвижно с тех порБлещет ворона черного демонский взор,В бледных лампы лучах силуэт его темныйПредо мной на полу распростерт навсегда,И из круга той тени дрожащей огромнойНе воспрянет мой дух никогда!