Улялюм — 1921

Небеса были серого цвета,Были сухи и скорбны листы,Были сжаты и смяты листы,За огнём отгоревшего летаНочь пришла, сон глухой черноты,Близ туманного озера Обер,Там, где сходятся ведьмы на пир,Где лесной заколдованный мир,Возле дымного озера Обер,В зачарованной области Вир.

Там однажды, в аллее Титанов,Я с моею Душою блуждал,Я с Психеей, с Душою блуждал.В эти дни трепетанья вулкановЯ сердечным огнём побеждал,Я спешил, я горел, я блистал, —Точно серные токи на Яник,Бороздящие горный оплот,Возле полюса, токи, что ЯникПокидают, струясь от высот.

Мы менялися лаской привета,Но в глазах затаилася мгла,Наша память неверной была,Мы забыли, что умерло лето,Что октябрьская полночь пришла,Мы забыли, что осень пришла,И не вспомнили озеро Обер,Где открылся нам некогда мир,Это дымное озеро Обер,И излюбленный ведьмами Вир.

Но когда уже ночь постарела,И на звёздных небесных часахБыл намёк на рассвет в небесах, —Что-то облачным сном забелелоПеред нами, в неясных лучах,И внезапно предстал серебристыйПолумесяц, двурогой чертой,Полумесяц Астарты лучистый,Очевидный двойной красотой.

Я промолвил: — «Астарта нежнееИ теплей, чем Диана, она —В царстве вздохов, и вздохов полна: —Увидав, что, в тоске не слабея,Здесь душа затомилась одна, —Чрез созвездие Льва проникая,Показала она в облакахПуть к забвенной тиши в небесах,И чело перед Львом не склоняя,С нежной лаской в горящих глазах,Над берлогою Льва возникая,Засветилась для нас в небесах.»

Но Психея, свой перст поднимая,«Я не верю», промолвила, «в сныЭтой бледной богини Весны.О, не медли, — в ней бледность больная!О, бежим! Поспешим! Мы должны!»И в испуге, в истоме бессилья,Не хотела, чтоб дальше мы шли,И её ослабевшие крыльяОпускались до самой земли —И влачились, влачились в пыли.

Я ответил: — «То страх лишь напрасный,Устремимся на трепетный свет,В нём кристальность, обмана в нём нет,Сибиллически ярко прекрасный,В нём Надежды манящий привет,Он сквозь ночь нам роняет свой след,О, уверуем в это сиянье,Так зовёт оно вкрадчиво к снам,Так правдивы его обещаньяБыть звездой путеводною нам,Быть призывом, сквозь ночь, к Небесам!»

Так ласкал, утешал я ПсихеюТолкованием звёздных судеб,Зоркий страх в ней утих и ослеп.И прошли до конца мы аллею,И внезапно увидели склеп,С круговым начертанием склеп.«Что гласит эта надпись?» — сказал я,И как ветра осеннего шум,Этот вздох, этот стон услыхал я: —«Ты не знал? Улялюм — Улялюм —Здесь могила твоей Улялюм».