Дон Жуан — 1900

Донъ-Жуанъ.Не умеръ Донъ-Жуанъ! Любви искатель вѣчный,Пучиной адскою онъ не былъ поглощенъ,Простившись съ юностью заманчиво безпечной,‎Состарѣлся въ своемъ изгнаньѣ онъ.

5 Виновной совѣсти не вѣдая укора,Онъ прихотямъ своимъ служилъ еще года,И на плечо его десница командора‎Не опускалась никогда.

Не дождался его севильскій обольститель;10 (И мѣсто ль мертвецу на пиршествѣ ночномъ?)Недвижной статуей остался грозный мститель‎Надъ гробовымъ холмомъ.

Нѣтъ, все произошло гораздо проще въ жизни;Въ изгнанье Донъ-Жуанъ былъ сосланъ королемъ,15 И отдавая дань обычной укоризнѣ,‎Живетъ онъ, день за днемъ.

Его утѣхи тутъ: старинный томъ Мольера,Старинныхъ клавесинъ серебряная трель,А вечеромъ—бокалъ сѣдого Редерера,20 ‎Который подаетъ сѣдой же Сганарель.

И въ креслѣ кожаномъ съ большимъ гербомъ фамильнымъОткинувшись назадъ, и устремляя взоръВъ раздумьѣ на огонь—отжившимъ и безсильнымъ‎Не кажется Жуанъ и до сихъ поръ.

25 Въ былое погруженъ, съ печалью и отрадойПрипоминаетъ онъ съ зари и до зари,Число какое жертвъ ему прибавить надо‎Въ завѣтный списокъ: тысяча и три.

Онъ путается въ немъ. Чредой полузабытой30 Являются предъ нимъ побѣды прежнихъ дней,А нынче поутру онъ “старымъ волокитой„‎Обозванъ былъ служанкою своей.

И часто за огнемъ слѣдя усталымъ взоромъ,Онъ тѣни блѣдныя порою видитъ въ немъ—35 Тѣхъ женщинъ призраки, глядящіе съ укоромъ,‎Которыхъ онъ обманывалъ въ быломъ.

Тутъ всѣ онѣ предъ нимъ: красотка изъ трактираИ дама знатная на красныхъ каблучкахъ,И обольщенная печальная Эльвира40 ‎И Матюрина съ шуткой на устахъ.

Инфантой этою въ окно ЭскуріалаЖуану лѣстница плетеная былаКогда-то брошена,—и въ страхѣ замирала‎Дочь королей, томилась и ждала.

45 И продавщицею, слывущей непреклоннойОнъ принятъ былъ въ одинъ изъ майскихъ вечеровъ,И въ хижинѣ своей надъ глиняной Мадонной‎Она тогда повѣсила покровъ.

А вотъ игуменья, презрѣвшая проклятья;50 Когда-то, проводивъ въ отчаяньѣ его,Она упала ницъ предъ мраморомъ Распятья,‎И умерла, моляся за него.

Всѣ эти существа, любившія глубоко,Нашедшія въ любви свой смертный приговоръ,55 Бросаютъ на него исполненный упрека‎И вмѣстѣ—нѣжный взоръ.

Но нечувствительный къ любви краснорѣчивойЛаскающихъ очей, себѣ не измѣня,Онъ говоритъ, встряхнувъ своей сѣдою гривой:60 ‎— Чего же вы хотите отъ меня?

Вы молите меня о каплѣ состраданья,Но вы, отъ истинной печали далеки—Лучи, угасшіе отъ моего дыханья!‎Измятые моей рукою лепестки!

65 Благословлять меня должны вы ежечасно,Я далъ страданье вамъ, но что-же изъ того?Вѣдь было такъ оно божественно прекрасно,‎Что жизнью заплатить возможно за него.

Для васъ на часъ, на мигъ открылись двери рая,70 Куда стремился я напрасно много лѣтъ,Вы были счастливы, скорбя и умирая,‎Для васъ блеснулъ желанный свѣтъ.

Я былъ художникомъ, поэтомъ наслажденья.Подобно воину, который въ бой идетъ,75 Я не считая жертвъ, не зная угрызенья,‎Своимъ путемъ спокойно шелъ впередъ.

Меня манилъ собой миражъ неуловимый,И я рвался къ нему, бояся отдохнуть,Скелетовъ длинный рядъ въ степи необозримой—80 ‎Собою мой обозначаетъ путь.

Пусть я чудовище злодѣйства и порока—Пускай мой грѣхъ тяжелъ, но кара—тяжелѣй,И жаждою любви томился я жестоко‎Въ теченьѣ жизни всей.

85 Когда, о женщины, пытались вы напрасноУдерживать меня въ объятіяхъ своихъ,Съ отчаяньемъ въ душѣ въ васъ видѣлъ слишкомъ ясно‎Я въ этотъ мигъ—душою мнѣ чужихъ.

И въ ваши чудныя заплаканныя очи,90 Гдѣ слезы искрились жемчужною росой—Я холодно глядѣлъ, и о лобзаньяхъ ночи‎Я вспоминалъ съ брезгливою тоской.

О, призракъ роковой тоски и пресыщенья!Какіе ужасы несетъ съ собою день!95 Въ благоуханьѣ розъ мы чуемъ запахъ тлѣнья.‎И на свѣтилахъ видимъ тѣнь.

Страдая, и другимъ лишь принося страданья,Такимъ я жилъ, такимъ въ могилу я сойду,—И вы, вы молите меня о состраданьѣ,100 ‎Когда отъ васъ я сожалѣнья жду!

Въ любви была для васъ и высшая отрада.Все въ мірѣ внѣ ея—страданье иль обманъ.Не испытать ее—вотъ въ чемъ мученья ада,‎И въ жизни ихъ извѣдалъ Донъ-Жуанъ!