Человек-афиша — 1900

Человек-афишаПОЭМАЛет десять перед тем, искуснейший работникБыл дядя Элоа, по ремеслу же плотник;И он, хотя ему минуло шестьдесят,Работы не бросал, и делю шло на лад:5 На всех постройках он известен был недаром.Но прошлой осенью он поражён ударомВнезапно был, и тут он сразу одряхлел.С чего б? Не пьяница он был и не бездельник,И даже не справлял ни разу понедельник,10 А вот стряслось, — и он остался не у дел —Хромой, с отнявшеюся левой стороною.И вслед за этою нежданною бедою,Чтоб только сохранить и угол, и кусок —А скоро ль справишься с подобною задачей? —15 Он рад был сделаться афишею ходячей.

‎Вы знаете его, не правда ли? И мог‎Из нас на улице его увидеть каждый.‎Сегодня встретился с беднягою я дважды.‎Он двигался — меж рам громадных заключён20 ‎Из грубого холста, где был изображён‎Малютка шляпочник, с улыбкою нахальной‎Глядящий в публику, со шляпой колоссальной‎В руке, помеченной: «семь франков, пятьдесят»…‎Но — шутки в сторону. На мой привычный взгляд25 ‎Он жалок, со своей наружностью почтенной,‎С какой ученики святых обыкновенно‎Рисуют; жалок он, новейший вечный жид.‎И грех над бедняком глумиться злополучным,‎Ведь он, — он не смотря на свой почтенный вид30 ‎И добрые глаза, животным сделан вьючным.

Он беден, немощен и стар, а потомуИмеет он втройне права на уваженьеИ сам я никогда не в силах был к немуИначе отнестись, как с чувством сожаленья35 Глубокого, — к нему, кто одарён душой,Как люди прочие, душой такой же самой,И кто навьюченный расписанной рекламой,Что так не вяжется с седою бородой —Хромая, странствует весь день по тротуарам.40 И неудачником интересуясь старым,Прошедшею весной я свёл знакомство с ним.

‎Однажды вечером я, проходя бульваром‎Гренельским, сумрачным, отцветшим и пустым,‎Его увидел там сидящим одиноко.45 ‎Должно быть, перед тем, как побрести в свою‎Каморку на ночлег — присел он на скамью.‎Заметив, что его жалею я глубоко,‎Он вспыхнул и блеснул его потухший взор…‎Он деньги оттолкнул; но тотчас разговор,50 ‎Переменив, успел я с гордостью тревожной‎Бедняги, кое-как поладить:‎— С коньяком‎Хоть чашку кофе, да? Уж это, право можно…‎Вот кстати ресторан и с садиком. Зайдём…

55 Сев под акацией невзрачной ресторана,Разговорились мы, и с первого стаканаСтарик мне выказал доверие. УмёнИ честен, истинный Парижа сын, философ,

Касавшийся порой общественных вопросов,60 Таков был Элоа́, и вот как начал он:

‎— Сказать поистине — так не имеем права‎Мы, пролетарии, на старость. Лучше право,‎Мне было б, если б я, свалившися с лесов,‎Убился до смерти. Но верно уж таков65 ‎Мой жребий, и притом я в жизни не был пьяным.‎На горе, старики живут с упорством странным.‎И ты, из-за куска, на всякий труд готов.‎Обвешан массою гигантских объявлений,‎Где публикуется о ряде представлений70 ‎Заезжих клоунов, о новых порошках —‎Брожу я без конца во всякую погоду‎И к вечеру едва держуся на ногах,‎Как кляча, целый день таскающая воду.‎Зато — три франка в день, притом же на харчах75 ‎Хозяйских, и живёшь, с единственным желаньем‎Скорее умереть, но всё-таки гордясь,‎Что не протягивал руки за подаяньем.

— Я жалуюся вам, а может быть сейчасПодумаете вы, что участью своею80 Довольный, без стыда я примиряюсь с нею,И мне не так ещё живется тяжело,Как многим? Но когда причины, по которымПротивным стало мне такое ремесло,Я выскажу, тогда… Заняться разговором85 Со мной хотели вы… Поговорим.‎Так вотКогда я странствую, раздумие берётУжасное меня о том, что большей частьюРаспространяю я бессовестную ложь,90 Ведущую к вреду и к общему несчастью,Что тем, которые обманут ни за грошДоверье публики, я в этом хоть невольноОбязан помогать… Да, смейтеся! Но больноТому, кто честен сам и в том лишь виноват,95 Что в жизни испытал несчастий целый ряд —Быть вывеской живой воров и шарлатанов.Афиша! Гласность! Ах, всё это, — ряд обманов,Которые собой лишь губят бедняков.

‎В прошедшем месяце ходил я с объявленьем100 ‎Газеты, одного из уличных листков,‎Торгующей семь раз в неделю «обличеньем»‎И гневом пламенным и льющей без конца‎Яд злобы мелочной и зависти в сердца‎Предместья жителей. Вы знаете, что́ это?105 ‎Опортюнистская, продажная газета,‎Которая, то льстит народу, то над ним‎Глумится, от одних переходя к другим‎С завидной лёгкостью. Мне сделалось известным,‎Как подстрекательством двусмысленно бесчестным110 ‎Подобные листки приносят страшный вред.‎Во дни коммуны, — да, теперь уж двадцать лет‎Исполнилось тому, — мой сын, — он малым честным‎Был от рождения, но с пылкой головой, —‎Увлёкся до того газеткою такой,115 ‎Что вскоре получил и звание сержанта‎У инсургентов. Он захвачен был и пал‎Под пулями, а тот, который подстрекал‎Других, остался цел, и этого же франта‎Теперь и не узнать: в сановники попал.120 ‎Проклятие! Всегда, при каждой «утке» новой —‎Серьезно или нет — но возбуждать готовой‎Все страсти худшие, я думаю с тоской‎И ужасом в душе, толкаясь меж толпой‎Бульварною, с моей афишею ужасной,

125 ‎Что этот лист её, большой и яркокрасный,‎Запачкан весь в крови ребёнка моего!…

— Афиша! Чёрт возьми! Сплошное воровство!Я знаю хорошо финансовые штуки,Я знаю, как дельцы нагреть готовы руки,130 Мороча простаков! Громаднейший процентИ обеспеченье, и крупный дивиденд!Всё громкие слова: кредит, контора, касса,На что и ловится доверчивая масса,Тужащая потом о скопленных грошах.135 Три месяца назад вы помните ли крах«Трансатлантической компании»? Скандальный,Постыднейший обман! А сам банкрот нахальный.Поверите ль, его встречаю я на дняхВ коляске, в обществе разряженной кокотки!140 Всё поглощают их прожорливые глотки.И, право для того, чтоб на груди своейИ на спине таскать в теченье целых днейНаиглупейшие афиши с именамиВоров, — для этого, скажу я между нами,145 Быть надо бедняком и не иметь угла.

‎Я ненавижу их за то, что много зла‎Мне сделали они, проклятые… Когда-то‎С покойной моей Клеманс почти богато‎Мы зажили. Я сам работал словно вол,150 ‎Хозяйка же была большою мастерицей.‎Сынка лишились мы, но дочери пошёл‎Шестнадцатый; она ходила ученицей‎К цветочнице, и я, хоть не был богачом,‎Но всё же, сколотив пять тысяч, — ни о чём155 ‎Не беспокоился, считая, что в сорочке‎Я родился. Тут всё: приданое для дочки‎И обеспеченье под старость. Вечерком,‎Усевшись при огне, обзавестись домком‎Порой мечтали мы, желая сбереженья160 ‎Удвоить и смотря вперёд без опасенья.‎Мы долго прятали билеты под футляр‎Старинный от часов. Но вышел циркуляр‎«Морского общества» — ещё обман скандальный,‎Которому успех сулили колоссальный,165 ‎И соблазнилася покойница!.. Увы,‎Всего в шесть месяцев — как думаете вы?‎Всё сплыло, до-чиста… Не вынесла бедняжка‎И душу отдала… Недаром очень тяжко‎Бывает мне, когда в скитаниях моих170 ‎Я должен помогать успеху биржевых‎Мошеннических штук.‎Но знаете, порою‎Бывали случаи, когда казалось мне‎Такое ремесло ужаснее вдвойне.175 ‎В те дни, когда ходил с афишей я большою‎Изображающей танцовщицу, с ногою‎Высоко поднятой, с улыбкой на губах‎И с объявлением внизу о вечерах‎Увеселительных в одном саду публичном!180 ‎К вам отношуся я с доверьем необычным‎И вам доверю я несчастье моё —‎Стыд дочери. Ведь я оплакивал её‎Сильнее, чем её скончавшегося брата:‎Он умер, а она погибла без возврата.185 ‎Я, знаете, вдовел, а материнский взор‎Ведь нужен, чтоб иметь за дочкою надзор.‎Притом же в мастерской порядочных немного,‎Примеры… И легко пойти дурной дорогой‎С красивым личиком… Её вчерашний день190 ‎В коляске встретил я, со шляпкой набекрень‎Надетою. Она в Булонский лес катила‎И многих на себя вниманье обратила…

Ужасно! У меня, при мысли о садахПубличных, как «Эден» темнеет всё в глазах195 И тут едва могу сдержаться я от стона.В каком-нибудь из них — быть может дочь моя,И, Боже праведный! — ведь созываю яСам посетителей развратного притона!

‎— Я открываюсь вам, как пред духовником,200 ‎Спасибо сударь вам, спасибо за вниманье,‎С каким вы слушали моё повествованье.‎Да, если б говорил богатый с бедняком‎Почаще, от него порой о многом слыша —‎То легче б нам жилось. Нет, денег не возьму205 ‎Я ваших ни за что, но человек афиша‎Кем вы не брезгали, вас просит, чтоб ему‎Пожали руку вы, и с чувством состраданья‎Чтоб сохранили вы о нём воспоминанье… —

Он удалился. Ночь, прозрачна и ясна210 Спустилась, и небес глубоких вышинаБлеснула звёздами, а в думы погружённый,Я всё ещё сидел, рассказом потрясёнИ полон жалости ко всем, кто угнетён

‎Себе подобными. Старик, всего лишённый215 ‎Безжалостно, кому пришлося перенесть,‎Как взяли у него: кровь, золото и честь,‎Он показавший мне на этом объявленье‎Смерть сына, дочери позор, и разоренье‎Семьи своей, — он знать желал бы, господа220 ‎Сенаторы, и вы, народа депутаты,‎О благе общества кричащие всегда —‎Зачем страдают те, кто в том не виноваты‎И в этом ли — прогресс великий наших дней?..

И словно для того, чтоб мне ещё сильней225 Собой навеять грусть — вон там, из отдалённойКазармы, в тишине послышался смягчённыйИ чистый звук рожка, игравшего сигнал.И к небу чуждому житейской нашей муки,Где в яркой синеве созвездий рой сиял230 Неслися медленно тоскующие звуки…