Человек-афиша — 1900

Человѣкъ-афиша.ПОЭМА.Лѣтъ десять передъ тѣмъ, искуснѣйшій работникъБылъ дядя Элоа, по ремеслу же плотникъ;И онъ, хотя ему минуло шестьдесятъ,Работы не бросалъ, и дѣлю шло на ладъ:5 На всѣхъ постройкахъ онъ извѣстенъ былъ не даромъ.Но прошлой осенью онъ пораженъ ударомъВнезапно былъ, и тутъ онъ сразу одряхлѣлъ.Съ чего бъ? Не пьяница онъ былъ и не бездѣльникъ,И даже не справлялъ ни разу понедѣльникъ,10 А вотъ стряслось,—и онъ остался не у дѣлъ—Хромой, съ отнявшеюся лѣвой стороною.И вслѣдъ за этою нежданною бѣдою,Чтобъ только сохранить и уголъ, и кусокъ—А скоро-ль справишься съ подобною задачей? —15 Онъ радъ былъ сдѣлаться афишею ходячей.

‎Вы знаете его, не правда-ли? И могъ‎Изъ насъ на улицѣ его увидѣть каждый.‎Сегодня встрѣтился съ бѣднягою я дважды.‎Онъ двигался—межъ рамъ громадныхъ заключенъ20 ‎Изъ грубаго холста, гдѣ былъ изображенъ‎Малютка шляпочникъ, съ улыбкою нахальной‎Глядящій въ публику, со шляпой колоссальной‎Въ рукѣ, помѣченной: «семь франковъ, пятьдесятъ»…‎Но—шутки въ сторону. На мой привычный взглядъ25 ‎Онъ жалокъ, со своей наружностью почтенной,‎Съ какой ученики святыхъ обыкновенно‎Рисуютъ; жалокъ онъ, новѣйшій вѣчный жидъ.‎И грѣхъ надъ бѣднякомъ глумиться злополучнымъ,‎Вѣдь онъ,—онъ не смотря на свой почтенный видъ30 ‎И добрые глаза, животнымъ сдѣланъ вьючнымъ.

Онъ бѣденъ, немощенъ и старъ, а потомуИмѣетъ онъ втройнѣ права на уваженьеИ самъ я никогда не въ силахъ былъ къ немуИначе отнестись, какъ съ чувствомъ сожалѣнья35 Глубокаго,—къ нему, кто одаренъ душой,Какъ люди прочіе, душой такой же самой,И кто навьюченный расписанной рекламой,Что такъ не вяжется съ сѣдою бородой—Хромая, странствуетъ весь день по троттуарамъ.40 И неудачникомъ интересуясь старымъ,Прошедшею весной я свелъ знакомство съ нимъ.

‎Однажды вечеромъ я, проходя бульваромъ‎Гренельскимъ, сумрачнымъ, отцвѣтшимъ и пустымъ,‎Его увидѣлъ тамъ сидящимъ одиноко.45 ‎Должно быть, передъ тѣмъ, какъ побрести въ свою‎Коморку на ночлегъ—присѣлъ онъ на скамью.‎Замѣтивъ, что его жалѣю я глубоко,‎Онъ вспыхнулъ и блеснулъ его потухшій взоръ…‎Онъ деньги оттолкнулъ; но тотчасъ разговоръ,50 ‎Перемѣнивъ, успѣлъ я съ гордостью тревожной‎Бѣдняги, кое-какъ поладить:‎— Съ коньякомъ‎Хоть чашку кофе, да? Ужъ это, право можно…‎Вотъ кстати ресторанъ и съ садикомъ. Зайдемъ…

55 Сѣвъ подъ акаціей невзрачной ресторана,Разговорились мы, и съ перваго стаканаСтарикъ мнѣ выказалъ довѣріе. УменъИ честенъ, истинный Парижа сынъ, философъ,

Касавшійся порой общественныхъ вопросовъ,60 Таковъ былъ Элоа̀, и вотъ какъ началъ онъ:

‎— Сказать по истинѣ—такъ не имѣемъ права‎Мы, пролетаріи, на старость. Лучше право,‎Мнѣ было бъ, еслибъ я, свалившися съ лѣсовъ,‎Убился до смерти. Но вѣрно ужъ таковъ65 ‎Мой жребій, и притомъ я въ жизни не былъ пьянымъ.‎На горе, старики живутъ съ упорствомъ страннымъ.‎И ты, изъ-за куска, на всякій трудъ готовъ.‎Обвѣшанъ массою гигантскихъ объявленій,‎Гдѣ публикуется о рядѣ представленій70 ‎Заѣзжихъ клоуновъ, о новыхъ порошкахъ—‎Брожу я безъ конца во всякую погоду‎И къ вечеру едва держуся на ногахъ,‎Какъ кляча, цѣлый день таскающая воду.‎Зато—три франка въ день, при томъ же на харчахъ75 ‎Хозяйскихъ, и живешь, съ единственнымъ желаньемъ‎Скорѣе умереть, но все-таки гордясь,‎Что не протягивалъ руки за подаяньемъ.

— Я жалуюся вамъ, а можетъ быть сейчасъПодумаете вы, что участью своею80 Довольный, безъ стыда я примиряюсь съ нею,И мнѣ не такъ еще живется тяжело,Какъ многимъ? Но когда причины, по которымъПротивнымъ стало мнѣ такое ремесло,Я выскажу, тогда… Заняться разговоромъ85 Со мной хотѣли вы… Поговоримъ.‎Такъ вотъКогда я странствую, раздуміе беретъУжасное меня о томъ, что большей частьюРаспространяю я безсовѣстную ложь,90 Ведущую къ вреду и къ общему несчастью,Что тѣмъ, которые обманутъ ни за грошъДовѣрье публики, я въ этомъ хоть невольноОбязанъ помогать… Да, смѣйтеся! Но больноТому, кто честенъ самъ и въ томъ лишь виноватъ,95 Что въ жизни испыталъ несчастій цѣлый рядъ—Быть вывѣской живой воровъ и шарлатановъ.Афиша! Гласность! Ахъ, все это,—рядъ обмановъ,Которые собой лишь губятъ бѣдняковъ.

‎Въ прошедшемъ мѣсяцѣ ходилъ я съ объявленьемъ100 ‎Газеты, одного изъ уличныхъ листковъ,‎Торгующей семь разъ въ недѣлю „обличеньемъ“‎И гнѣвомъ пламеннымъ и льющей безъ конца‎Ядъ злобы мелочной и зависти въ сердца‎Предмѣстья жителей. Вы знаете, что̀ это?105 ‎Опортюнистская, продажная газета,‎Которая, то льститъ народу, то надъ нимъ‎Глумится, отъ однихъ переходя къ другимъ‎Съ завидной легкостью. Мнѣ сдѣлалось извѣстнымъ,‎Какъ подстрекательствомъ двусмысленно безчестнымъ110 ‎Подобные листки приносятъ страшный вредъ.‎Во дни коммуны,—да, теперь ужь двадцать лѣтъ‎Исполнилось тому,—мой сынъ,—онъ малымъ честнымъ‎Былъ отъ рожденія, но съ пылкой головой,—‎Увлекся до того газеткою такой,115 ‎Что вскорѣ получилъ и званіе сержанта‎У инсургентовъ. Онъ захваченъ былъ и палъ‎Подъ пулями, а тотъ, который подстрекалъ‎Другихъ, остался цѣлъ, и этого-же франта‎Теперь и не узнать: въ сановники попалъ.120 ‎Проклятіе! Всегда, при каждой „уткѣ“ новой—‎Серьезно или нѣтъ—но возбуждать готовой‎Всѣ страсти худшія, я думаю съ тоской‎И ужасомъ въ душѣ, толкаясь межъ толпой‎Бульварною, съ моей афишею ужасной,

125 ‎Что этотъ листъ ея, большой и яркокрасный,‎Запачканъ весь въ крови ребенка моего!…

— Афиша! Чортъ возьми! Сплошное воровство!Я знаю хорошо финансовыя штуки,Я знаю, какъ дѣльцы нагрѣть готовы руки,130 Мороча простаковъ! Громаднѣйшій процентъИ обезпеченье, и крупный дивидендъ!Все громкія слова: кредитъ, контора, касса,На что и ловится довѣрчивая масса,Тужащая потомъ о скопленныхъ грошахъ.135 Три мѣсяца назадъ вы помните-ли крахъ„Трансатлантической компаніи“? Скандальный,Постыднѣйшій обманъ! А самъ банкротъ нахальный.Повѣрите-ль, его встрѣчаю я на дняхъВъ коляскѣ, въ обществѣ разряженной кокотки!140 Все поглощаютъ ихъ прожорливыя глотки.И, право для того, чтобъ на груди своейИ на спинѣ таскать въ теченьѣ цѣлыхъ днейНаиглупѣйшія афиши съ именамиВоровъ,—для этого, скажу я между нами,145 Быть надо бѣднякомъ и не имѣть угла.

‎Я ненавижу ихъ за то, что много зла‎Мнѣ сдѣлали они, проклятые… Когда-то‎Съ покойной моей Клемансъ почти богато‎Мы зажили. Я самъ работалъ словно волъ,150 ‎Хозяйка же была большою мастерицей.‎Сынка лишились мы, но дочери пошелъ‎Шестнадцатый; она ходила ученицей‎Къ цвѣточницѣ, и я, хоть не былъ богачомъ,‎Но все-же, сколотивъ пять тысячъ,—ни о чемъ155 ‎Не безпокоился, считая, что въ сорочкѣ‎Я родился. Тутъ все: приданое для дочки‎И обезпеченье подъ старость. Вечеркомъ,‎Усѣвшись при огнѣ, обзавестись домкомъ‎Порой мечтали мы, желая сбереженья160 ‎Удвоить и смотря впередъ безъ опасенья.‎Мы долго прятали билеты подъ футляръ‎Старинный отъ часовъ. Но вышелъ циркуляръ‎„Морского общества“—еще обманъ скандальный,‎Которому успѣхъ сулили колоссальный,165 ‎И соблазнилася покойница!.. Увы,‎Всего въ шесть мѣсяцевъ—какъ думаете вы?‎Все сплыло, до-чиста… Не вынесла бѣдняжка‎И душу отдала… Не даромъ очень тяжко‎Бываетъ мнѣ, когда въ скитаніяхъ моихъ170 ‎Я долженъ помогать успѣху биржевыхъ‎Мошенническихъ штукъ.‎Но знаете, порою‎Бывали случаи, когда казалось мнѣ‎Такое ремесло ужаснѣе вдвойнѣ.175 ‎Въ тѣ дни, когда ходилъ съ афишей я большою‎Изображающей танцовщицу, съ ногою‎Высоко поднятой, съ улыбкой на губахъ‎И съ объявленіемъ внизу о вечерахъ‎Увеселительныхъ въ одномъ саду публичномъ!180 ‎Къ вамъ отношуся я съ довѣрьемъ необычнымъ‎И вамъ довѣрю я несчастіе мое—‎Стыдъ дочери. Вѣдь я оплакивалъ ее‎Сильнѣе, чѣмъ ея скончавшагося брата:‎Онъ умеръ, а она погибла безъ возврата.185 ‎Я, знаете, вдовѣлъ, а материнскій взоръ‎Вѣдь нуженъ, чтобъ имѣть за дочкою надзоръ.‎Притомъ же въ мастерской порядочныхъ немного,‎Примѣры… И легко пойти дурной дорогой‎Съ красивымъ личикомъ… Ее вчерашній день190 ‎Въ коляскѣ встрѣтилъ я, со шляпкой на бекрень‎Надѣтою. Она въ Булонскій лѣсъ катила‎И многихъ на себя вниманье обратила…

Ужасно! У меня, при мысли о садахъПубличныхъ, какъ „Эденъ“ темнѣетъ все въ глазахъ195 И тутъ едва могу сдержаться я отъ стона.Въ какомъ нибудь изъ нихъ—быть можетъ дочь моя,И, Боже праведный!—вѣдь созываю яСамъ посѣтителей развратнаго притона!

‎— Я открываюсь вамъ, какъ предъ духовникомъ,200 ‎Спасибо сударь вамъ, спасибо за вниманье,‎Съ какимъ вы слушали мое повѣствованье.‎Да, если-бъ говорилъ богатый съ бѣднякомъ‎Почаще, отъ него порой о многомъ слыша—‎То легче бъ намъ жилось. Нѣтъ, денегъ не возьму205 ‎Я вашихъ ни за что, но человѣкъ афиша‎Кѣмъ вы не брезгали, васъ проситъ, чтобъ ему‎Пожали руку вы, и съ чувствомъ состраданья‎Чтобъ сохранили вы о немъ воспоминанье…—

Онъ удалился. Ночь, прозрачна и ясна210 Спустилась, и небесъ глубокихъ вышинаБлеснула звѣздами, а въ думы погруженный,Я все еще сидѣлъ, разсказомъ потрясенъИ полонъ жалости ко всѣмъ, кто угнетенъ

‎Себѣ подобными. Старикъ, всего лишенный215 ‎Безжалостно, кому пришлося перенесть,‎Какъ взяли у него: кровь, золото и честь,‎Онъ показавшій мнѣ на этомъ объявленьѣ‎Смерть сына, дочери позоръ, и разоренье‎Семьи своей,—онъ знать желалъ бы, господа220 ‎Сенаторы, и вы, народа депутаты,‎О благѣ общества кричащіе всегда—‎Зачѣмъ страдаютъ тѣ, кто въ томъ не виноваты‎И въ этомъ ли—прогрессъ великій нашихъ дней?..

И словно для того, чтобъ мнѣ еще сильнѣй225 Собой навѣять грусть—вонъ тамъ, изъ отдаленнойКазармы, въ тишинѣ послышался смягченныйИ чистый звукъ рожка, игравшаго сигналъ.И къ небу чуждому житейской нашей муки,Гдѣ въ яркой синевѣ созвѣздій рой сіялъ230 Неслися медленно тоскующія звуки…