ПСС Гейне 1904 (ДО)

На горѣ стоитъ избушка,Въ ней живетъ старикъ сѣдой;Тамъ шумятъ вѣтвями ели,Блещетъ мѣсяцъ золотой.

Посреди избушки кресло,Къ немъ рѣзные всѣ края,Кто сидитъ на немъ, тотъ счастливъ,И счастливецъ этотъ — я.

На скамьѣ сидитъ малютка,Опершись на локотокъ,Глазки — звѣзды голубыя,Ротикъ — пурпурный цвѣтокъ.

И въ прекрасныхъ этихъ звѣздахъТочно неба глубина;Вотъ кладетъ лукаво пальчикъКъ губкамъ пурпурнымъ она.

Нѣтъ, насъ матушка не видитъ,Пряжу пристально прядетъ,А отецъ, подъ звуки лютни,Пѣсню старую поетъ.

И малютка шепчетъ тихо,Тихо, голосъ затая…Тутъ не мало тайнъ завѣтныхъОтъ нея услышалъ я:

«Вотъ какъ тетушки не стало,Все сижу я взаперти;Въ нашъ веселый, шумный городъ,Не съ кѣмъ больше мнѣ пойти.

«Здѣсь же холодъ и безлюдье,Нѣтъ скучнѣе стороны;А зимой подъ этимъ снѣгомъМы совсѣмъ схоронены.

«Ну, а я-то боязливаИ страшуся, какъ дитя,

Духовъ злыхъ, что́ ночью бродятъ,Шутки скверныя шутя».

Вдругъ малютка замолчала,Будто собственныхъ рѣчейИспугавшись, и закрылаГлазки ручкою своей.

Ели шепчутся сильнѣе,Прялка быстрая жужжитъ,И подъ звонъ отцовской лютниПѣсня старая звучитъ:

«Не страшись могучей властиДуховъ злыхъ, ребенокъ мой:Духи добрые на стражѣДнемъ и ночью надъ тобой».

Ель зелеными вѣтвямиКъ намъ въ окошечко стучитъ,И нескромный желтый мѣсяцъТихо въ комнату глядитъ.

Ужъ отецъ и мать уснулиВъ спальнѣ маленькой своей,Мы же, въ шопотѣ блаженномъ,Не смыкаемъ все очей.

«Нѣтъ, что ты привыкъ молиться,Мнѣ повѣрить мудрено:Блѣдныхъ губъ твоихъ дрожаньеНе молитвой рождено.

«Этотъ злой, холодный трепетъНа меня наводитъ страхъ;Но смиряешь ты мой ужасъСвѣтомъ набожнымъ въ очахъ.

«Ты, мнѣ кажется, не вѣришьВъ то, что́ чистыя сердцаВѣрой чистой называютъ —Въ Духа, Сына и Отца?..»

— Ахъ, дитя, еще ребенкомъ,У родимой на рукахъ,

Вѣрилъ я въ Отца, которыйДобръ и славенъ въ небесахъ;

«Кто такъ чудно человѣкаИ вселенную создалъИ лунѣ, звѣздамъ и солнцуПуть по небу указалъ.

«Но, дитя мое, съ лѣтамиСтала крѣпнуть мысль моя,Понимать я началъ большеИ повѣриль въ Сына я —

«Сына Божьяго, которыйНамъ законъ любви открылъИ, какъ водится, въ наградуЧеловѣкомъ распятъ былъ.

«А теперь, когда я многоѢздилъ, видѣлъ и читалъ,Безгранично сердцемъ вѣритьЯ въ Святого Духа сталъ.

«Онъ свершилъ большія чудаИ свершаетъ ихъ всегда:Разорвалъ Онъ цѣпи рабства,Сбилъ тирановъ города,

«Воскресилъ былое право —Да идетъ изъ вѣка въ вѣкъ:Нѣтъ неравенства рожденья,Благороденъ человѣкъ.

«Злую тьму Онъ разсѣваетъ,Духовъ темныхъ гонитъ прочь,Что́ любовь и радость нашуОтравляютъ день и ночь.

«Чтобъ Его свершилась воля,Выбралъ рыцарей себѣ,Далъ имъ гордую отвагу,Приготовилъ ихъ къ борьбѣ;

«И мечи ихъ ярко блещутъ,И знамена вѣютъ ихъ…

Что́, малютка, ты хотѣла-бъВидѣть рыцарей такихъ?

«Такъ смотри сюда скорѣеТы, ребенокъ милый мой,И цѣлуй меня смѣлѣе —Рыцарь Духа предъ тобой!»

За вѣтвями темной елиТихо прячется луна;Наша лампа догораетъ,Слабо брезжится она.

Но въ моихъ звѣздахъ сіяньеЯрко, весело горитъ;И цвѣтокъ пурпурный пышетъ,И малютка говоритъ:

«Ахъ, уродцы домовыеХлѣбъ воруютъ все у насъ:Вечеръ въ ящикѣ лежитъ онъ,Утромъ пусто каждый разъ.

«Съ молока сберутъ всѣ сливки,Не прикроютъ и горшка,А за ними наша кошкаСъѣстъ остатки молока.

«Ну, а кошка вѣдь колдунья;Въ бурю, ночью, все бѣжитъКъ мѣсту духовъ, гдѣ въ обломкахъБашня старая стоитъ.

«А когда-то за́мокъ пышныйВозвышался гордо тамъ;Дамы, рыцари и пажиВъ немъ плясали по ночамъ.

«Злая фея все сгубилаСилой злого колдовства,И теперь, въ обломкахъ за́мка,Вьетъ гнѣздо свое сова.

«Но отъ тетки я слыхала,Будто въ свѣтѣ слово есть:

Чуть его въ такомъ-то мѣстѣ,Въ часъ такой-то произнесть —

«И опять блестящій за́мокъИзъ развалинъ встанетъ тамъ,Снова рыцари и дамыВъ немъ запляшутъ по ночамъ.

«Станетъ тотъ, кто скажетъ слово,Обладателемъ всего,Звукъ литавръ и трубъ прославитъЮность свѣтлую его!»

Такъ на розахъ милыхъ губокъСказки чудныя цвѣтутъ,И сіянье голубоеЗвѣзды глазокъ въ лепетъ льютъ.

Руку свѣтлыми кудрямиОбвиваетъ мнѣ она,И мои цѣлуетъ пальцы,И даетъ имъ имена.

На меня глядятъ привѣтноСтѣны скромнаго жилья,Столъ и шкапъ, какъ будто съ нимиМы старинные друзья.

Ходитъ маятникъ радушно,Тихо лютня на стѣнѣПрозвучитъ сама собою —И сижу я, какъ во снѣ.

Мы теперь въ томъ самомъ мѣстѣ,И теперь тотъ самый часъ…Слушай — смѣло я промолвлюСлово тайное сейчасъ.

И — смотри, дитя… Свѣтлѣетъ,Недалеко до утра,Громче шумъ ручьевъ и елей,Просыпается гора.

Изъ утесовъ звуки лютней,Пѣсни духовъ пронеслись,И лѣса цвѣтовъ роскошныхъТочно чудомъ разрослись.

Прихотливо, пестрымъ роемъ,Эти сдвинулись цвѣты,И трепещутъ сладострастьемъИхъ широкіе листы.

Розы пышутъ, точно пламя,Лилій гордые стебли,Какъ хрустальныя колонки,Къ небу чаши вознесли.

Звѣзды съ неба смотрятъ ярко,Сладострастія полны,Льются въ чаши гордыхъ лилійВолны свѣта съ вышины.

Но, дитя, мы сами большеИзмѣнились въ этотъ часъ:Шелкъ, и золото, и свѣчиБлещутъ весело вкругъ насъ.

Ты въ принцессу обратилась,Зàмкомъ сдѣлалась изба,Въ немъ танцуетъ и ликуетъДамъ и рыцарей гурьба!

Я-жъ надъ всѣмъ, что́ здѣсь явилось,Обладателемъ стою,Славятъ трубы и литаврыЮность свѣтлую мою!