Изд. 1858 (ДО)

На горѣ, въ избушкѣ скромной,Рудокопъ живетъ старикъ.Шумны темныя тамъ ели,Кротко-свѣтелъ лунный ликъ.

5 Средь избушки стулъ высокій,Весь рѣзной, у ногъ скамья;И сидитъ на немъ счастливецъ,И счастливецъ этотъ — я.

На скамьѣ сидитъ малютка —10 Оперлась на локотокъ;Глазки — звѣзды голубыя,Губки — розовый цвѣтокъ.

Мнѣ сіяютъ эти звѣзды,Чистой радостью блестя;15 Къ алымъ губкамъ приложилаБѣлый пальчикъ свой дитя.

Ни отецъ, ни мать не слышатъ;Не до насъ имъ: мать прядетъ,А отецъ, бренча на лютнѣ,20 Пѣсню старую поетъ.

И малютка шепчетъ тихо;Рѣчь ея едва слышна;Важныхъ тайн своихъ не малоМнѣ повѣдала она.

25 «Вотъ, какъ тетушка скончалась,И сиди тутъ круглый годъ:Съ ней пойдешь, бывало, въ городъ,Хоть посмотришь на народъ.

«Здѣсь и пусто такъ, и глухо,30 И такъ холодно въ горахъ;А зима придетъ лихая —Всѣ схоронимся въ снѣгахъ.

«Я жь трусливая такая:Какъ дитя, меня страшатъ35 Злые духи горъ, что бродятъТемной ночью и шалятъ.»

Вдругъ малютка умолкаетъ,Будто словъ боясь своихъ,И руками закрываетъ40 Звѣзды глазокъ голубыхъ.

И шумнѣе шелестъ елей,Громче гулъ веретена,И яснѣй со звономъ лютниПѣсня старая слышна:

45 «Не страшись, моя малютка,Наважденья силы злой!Божьи ангелы на стражѣДнемъ и ночью надъ тобой.»

За вѣтвями темной елиПрячетъ мѣсяц свѣтлый ликъ;Въ нашей горенкѣ чуть свѣтитъДогорающій ночникъ.

Но въ звѣздахъ моихъ лазурныхъСвѣтъ мнѣ радостный горитъ;Пышутъ розы устъ румяныхъ,И малютка говоритъ:

«Домовые наши — злые:Хлѣбъ воруютъ по ночамъ;Въ ящикъ съ вечера положишь —По утру ужь пусто тамъ.

«Съ молока съѣдятъ всѣ сливки,Не покроютъ и горшка:Кошка вылижетъ остатки —И сиди безъ молока!

«А вѣдь кошка наша — вѣдьма:Ночью буря на дворѣ,А она идетъ тихонькоКъ старой башнѣ на горѣ.

«Тамъ стоялъ когда-то за̀мокъ;Весь сіялъ онъ по ночамъ:Въ яркихъ залахъ танцовалоМного рыцарей и дамъ.

«Но волшебницей лихоюПроклятъ за̀мокъ и народъ;И остались лишь обломки,И сова гнѣздо там вьетъ.

«Помню, тетка говорила:Лишь такое слово знать,И его въ такомъ лишь мѣстѣИ въ такой лишь часъ сказать —

«Снова въ за̀мокъ превратятсяВсѣ обломки эти тамъ —И запляшетъ въ яркихъ залахъМного рыцарей и дамъ.

«Будетъ тотъ, кто молвитъ слово,Обладателемъ всего;Станутъ трубы и литаврыСлавить молодость его!»

Такъ живутъ и дышатъ сказкиУ малютки на устахъ;Вѣра теплится живаяВъ голубыхъ ея глазахъ.

Локонъ шолковый на пальцыНавиваетъ мнѣ она;И цалуетъ, и смѣется,И даетъ имъ имена.

И глядитъ все такъ привѣтноВъ тихой горенкѣ кругомъ:Столъ и шкапъ — какъ-будто съ нимиЯ съ младенчества знакомъ.

Тихо маятникъ лепечетъ,Тихо лютня на стѣнѣПрозвучитъ порой струнами,И сижу я какъ во снѣ.

Не такое ль надо мѣсто,Не такой ли надо мигъ,Чтобъ отъ слова за̀мокъ сноваВъ блескѣ царственномъ возникъ?

Да, дитя! Смотри: свѣтлѣетъНочи темная пора.Чу! шумнѣй ручьи и ели;Пробуждается гора.

Пѣсня гномовъ съ струннымъ звономъМежь утесами слышна;По камнямъ ковры цвѣтныеСтелетъ знойная весна.

А цвѣты — пестры и чудны,Въ благовонныхъ завиткахъ,И трепещутъ слезы страстиНа широкихъ ихъ листахъ.

Вожделѣнно пышутъ розы,Разгораясь все краснѣй;На стебляхъ стоятъ хрустальныхъЧаши снѣжныя лилей.

Звѣзды съ неба, словно солнцы,Смотрятъ страстно-горячи,И лилеямъ въ чаши льютсяИхъ влюбленные лучи.

Да и мы съ тобой, малютка,Мы какъ-будто ужь не тѣ…Посмотри: огни зажглися,Шолкъ и золото вездѣ!

И избушка стала за̀мкомъ,И принцессой стала ты;Вкругъ все рыцари и дамы:Сколько пышной суеты!

Все мое — и ты, и за̀мокъ!Пиръ вѣнчальный я даю!Трубы, флейты и литаврыСлавятъ молодость мою!