Изд. 1862 (ДО)

На горѣ, въ избушкѣ скромной,Рудокопъ живетъ старикъ.Шумны темныя тамъ ели,Кротко-свѣтелъ лунный ликъ.

Средь избушки стулъ высокій,Весь рѣзной, у ногъ скамья;И сидитъ на немъ счастливецъ,И счастливецъ этотъ — я.

На скамьѣ сидитъ малютка —Оперлась на локотокъ;Глазки — звѣзды голубыя,Губки — розовый цвѣтокъ.

Мнѣ сіяютъ эти звѣзды,Чистой радостью блестя;Къ алымъ губкамъ приложилаБѣлый пальчикъ свой дитя.

Ни отецъ, ни мать не слышатъ;Не до насъ имъ: мать прядетъ,А отецъ, бренча на лютнѣ,Пѣсню старую поетъ.

И малютка шепчетъ тихо;Рѣчь ея едва слышна;Важныхъ тайн своихъ не малоМнѣ повѣдала она.

„Вотъ, какъ тетушка скончалась,И сиди тутъ круглый годъ:Съ ней пойдешь, бывало, въ городъ,Хоть посмотришь на народъ.

„Здѣсь и пусто такъ, и глухо,И такъ холодно въ горахъ;А зима придетъ лихая —Всѣ схоронимся в снѣгахъ.

„Я жь трусливая такая:Какъ дитя, меня страшатъЗлые духи горъ, что бродятъТемной ночью и шалятъ.“

Вдругъ малютка умолкаетъ,Будто словъ боясь своихъ,И руками закрываетъЗвѣзды глазокъ голубыхъ.

И шумнѣе шелестъ елей,Громче гулъ веретена,И яснѣй со звономъ лютниПѣсня старая слышна:

„Не страшись, моя малютка,Наважденья силы злой!Божьи ангелы на стражѣДнемъ и ночью надъ тобой.“

Къ намъ въ окно стучитъ тихонькоЕль зеленою рукой,И сквозь вѣтокъ съ любопытствомъСмотритъ мѣсяцъ золотой.

Крѣпко въ горенкѣ сосѣднейСпятъ давно отецъ и мать;Мы не можемъ нашептаться,И не хочется намъ спать.

«Нѣтъ, не вѣрю я, чтобъ частоТы молился: шопотъ твойЧѣмъ-то кажется мнѣ страннымъ,Не молитвою святой.

«Этотъ злой, холодный шопотъУжь не разъ меня пугалъ;Только кроткимъ, свѣтлымъ взглядомъТы испугъ мой отгонялъ.

«Да и вѣришь ли ты, полно,Что есть въ небѣ надъ тобойБогъ-Отецъ, Бог-Сынъ, распятыйНа крестѣ, и Духъ Святой?»

Ахъ, дитя! еще малюткойВѣрилъ я, что въ небесахъБогъ-Отецъ живетъ надъ нами,Что великъ Он, святъ и благъ…

Создалъ землю, человѣкуБытіе и душу далъ,Солнцу, мѣсяцу и звѣздамъПуть ихъ вѣчный указалъ.

Сталъ я старше и умнѣе,Сталъ побольше понимать,И узналъ я свѣтлой верыВъ Бога-Сына благодать.

Онъ принесъ намъ, воплотившись,Откровеніе любви;Но народ безумный рукиОбагрилъ въ его крови.

Возмужалъ я, много видѣл,Много странствовалъ, читалъ,И теперь въ Святаго ДухаЖаркимъ сердцемъ вѣрить сталъ.

Чудеса его исчислитьНедостанетъ нашихъ словъ!Онъ сломилъ твердыни злобы,И оковы снялъ съ рабов.

Нашимъ язвамъ онъ цѣленье,Въ немъ и право и законъ;Передъ нимъ съ богатымъ нищій,Рабъ съ владыкой уравнёнъ.

Гонитъ онъ туманъ тяжелый,Что окутывалъ намъ тьмойУмъ и сердце, и предъ намиШелъ какъ призракъ гробовой.

Много рыцарей отважныхъОбрекли себя ему,И по свѣту разъѣзжаютъ —Носятъ свѣтъ и гонятъ тьму.

Тихо вѣютъ ихъ знамёна,И доспѣхъ горитъ на нихъ…Что, хотѣла бъ ты, малютка,Видѣть рыцарей такихъ?

Такъ скорѣй любуйся мною,Ненаглядная моя,И цалуй меня покрѣпче!Вѣдь такой же рыцарь я.

За вѣтвями темной елиПрячетъ мѣсяц свѣтлый ликъ;Въ нашей горенкѣ чуть свѣтитъДогорающій ночникъ.

Но въ звѣздахъ моихъ лазурныхъСвѣтъ мнѣ радостный горитъ;Пышутъ розы устъ румяныхъ,И малютка говоритъ:

„Домовые наши — злые:Хлѣбъ воруютъ по ночамъ;Въ ящикъ съ вечера положишь —Поутру ужь пусто тамъ.

„Съ молока съѣдятъ всѣ сливки,Не покроютъ и горшка:Кошка вылижетъ остатки —И сиди безъ молока!

„А вѣдь кошка наша — вѣдьма:Ночью буря на дворѣ,А она идетъ тихонькоКъ старой башнѣ на горѣ.

Тамъ стоялъ когда-то за́мокъ;Весь сіялъ онъ по ночамъ:Въ яркихъ залахъ танцовалоМного рыцарей и дамъ.

„Но волшебницей лихоюПроклятъ замокъ и народъ;И остались лишь обломки,И сова гнѣздо там вьетъ.

„Помню, тетка говорила:Лишь такое слово знать,И его въ такомъ лишь мѣстѣИ въ такой лишь часъ сказать —

„Снова въ за́мок превратятсяВсѣ обломки эти тамъ —И запляшетъ въ яркихъ залахъМного рыцарей и дамъ.

„Будетъ тотъ, кто молвитъ слово,Обладателемъ всего;Станутъ трубы и литаврыСлавить молодость его!“

Такъ живутъ и дышатъ сказкиУ малютки на устахъ;Вѣра теплится живаяВъ голубыхъ ея глазахъ.

Локонъ шолковый на пальцыНавиваетъ мнѣ она;И цалуетъ, и смѣется,И даетъ имъ имена.

И глядитъ все такъ привѣтноВъ тихой горенкѣ кругомъ:Столъ и шкапъ — какъ-будто съ нимиЯ съ младенчества знакомъ.

Тихо маятникъ лепечетъ,Тихо лютня на стѣнѣПрозвучитъ порой струнами,И сижу я какъ во снѣ.

Не такое ль надо мѣсто,Не такой ли надо мигъ,Чтобъ отъ слова замок сноваВъ блескѣ царственномъ возникъ?

Да, дитя! Смотри: свѣтлѣетъНочи темная пора.Чу! шумнѣй ручьи и ели;Пробуждается гора.

Пѣсня гномовъ съ струннымъ звономъМежь утесами слышна;По камнямъ ковры цвѣтныеСтелетъ знойная весна.

А цвѣты — пестры и чудны,В благовонныхъ завиткахъ,И трепещутъ слезы страстиНа широкихъ ихъ листахъ.

Вожделѣнно пышутъ розы,Разгораясь все краснѣй;На стебляхъ стоятъ хрустальныхъЧаши снѣжныя лилей.

Звѣзды съ неба, словно солнцы,Смотрятъ страстно-горячи,И лилеямъ въ чаши льютсяИхъ влюбленные лучи.

Да и мы съ тобой, малютка,Мы какъ-будто ужь не тѣ…Посмотри: огни зажглися,Шолкъ и золото вездѣ!

И избушка стала замкомъ,И принцессой стала ты;Вкругъ все рыцари и дамы:Сколько пышной суеты!

Все мое — и ты, и замокъ!Пиръ вѣнчальный я даю!Трубы, флейты и литаврыСлавятъ молодость мою!