Поэт Фирдуси (Гейне; Мей)

Если нищий речь заводитПро томан, то уж, конечно,Про серебряный томан,Про серебряный — не больше.

5 Но в устах владыки, шаха, —На вес золота томаны:Шах томаны принимаетИ дарует — золотые.

Так привыкли думать люди,10 Так же думал и Фирдуси,Сочинитель знаменитой,Обожествленной «Шах-Наме».

По приказу шаха этуГероическую песнь15 Написал он; по томануШах за каждый стих назначил.

Уж семнадцатую вёснуИ цвела, и блёкла роза,И семнадцать раз её20 Соловей прославил песней.

В это время сочинитель,За станком тревожной мысли,Днём и ночью неустанноТкал ковёр громадный песни.

25 Да, громадный: стихотворецВткал в него великолепноБаснословие отчизны,Патриархов Фарсистана,

Славных витязей народных,30 Их деянья, приключенья,И волшебников, и дивов —Всё в цветах волшебной сказки,

Всё в цветах, и всё живое,Всё проникнутое блеском,35 Облитое, как с небес,Светом благостным Ирана,

Тем предвечным, чистым светом,Храм которого последний,Вопреки корану, муфти,40 Пламенел в душе поэта.

До конца допелась песнь,И поэт её тотчас жеК государю отослал;А стихов в ней двести тысяч.

45 Так случилося, что в бане,В бане Гасны отыскалиСочинителя ФирдусиШаха чёрные посланцы.

Каждый нёс мешок томанов50 И коленопреклоненноПоложил к ногам Фирдуси,Как почётную награду.

Он — к мешкам, спешит увидетьТот металл, которым взоры55 Так давно не любовались, —И отпрянул в изумленьи:

Те мешки битком набитыВсе томанами, да толькоВсе серебряными. Горько60 Засмеялся стихотворец;

Засмеялся горько; деньгиРазделил он на три части:Две из них он тотчас отдалЧёрным шаховым посланцам,

65 Как награду за посылку,Дал им поровну обоим;Третью часть он слуге отдалЗа его услуги в бане.

Взял он страннический посох70 И расстался со столицей;У ворот её встряхнувПыль и прах своих сандалий.

«Обманул бы просто он,Из обычая людского,75 Не сдержал бы просто слова —Я бы не был возмущен.

Я сержуся на негоЗа два смысла обещанья;А коварство умолчанья80 Оскорбительней всего.

Величав, душой высок, —Редкий мог бы с ним сравниться.Да, — как это говорится, —Царь в нём каждый был вершок.

85 Правды гордый муж, блеснул,Словно солнце, он над нами,Сжег огнистыми лучамиДушу мне — и обманул».

Шах Магомет оттрапезовал. Он,90 Вкусно покушав, душой смягчён.

В сумерках сад, водомёты в игре.Шах возлежит на цветном ковре.

Одаль прислуга рядами немыми;Шаха любимец, Анзари, с ними;

95 В мраморных вазах, под летним лучомРозы душистым кипят ключом;

Пальмы свои опахала колышат,Как одалиски, и негой дышат.

И кипарисы застыли в покое —100 Грезят о небе, забыв земное.

Пение дивное вдруг раздалось,Под звуки лютни оно лилось.

И встрепенулся шах ото сна:«Кем эта песня сложена?»

105 Шах ожидал от Анзари ответа, —Тот говорит: «Фирдуси поэта».

«Песня Фирдуси! Да где ж, наконец, —Шах вопрошает, — великий певец?»

И отвечает Анзари: «Поэт110 Бедствует вот уже много лет;

Там, в родном городке своем, в Тусе,Ходит за садиком Фирдуси».

Шах Магомет помолчал с добрый час;И отдаёт Анзари приказ:

115 «Слушай! Скорей на конюшню иди;Сто мулов из неё выводи.

Столько ж верблюдов. Навьючишь ихВсем, что отрадно для вкусов людских.

Всяких сокровищ и редкостей груды120 Пусть они тащат: одежды, сосуды,

Кости слоновой, дерев дорогих,В блеске роскошных оправ золотых,

Кубки, чаши литые и тожеЛучшие выборки барсовой кожи;

125 Лучшие шали, ковры и парчи,Сколь б ни выткали наши ткачи.

Не позабудь положить во вьюкиБольше оружья и чепраки;

Не позабудь прибавить в избытке130 Всяческой снеди, да и напитки,

Тортов миндальных, конфет, пирожков,Всякого вкуса и всех сортов.

Также возьми с конюшни моейДюжину лучших арабских коней;

135 Выбери столько ж невольников чёрныхС телом железным, в труде упорных.

В Тус ты поедешь с этим добром,Именем шаха ударишь челом».

И подчинился Анзари без слов;140 Тяжко навьючив верблюдов, мулов

(Целая область платилась оброком),Двинулся в путь, не замедлив сроком.

Третьи сутки еще не прошли, —Был от столицы Анзари вдали

145 И направлял по пустыне на станПурпурным знаменем караван.

Через неделю, вечерней порой,Стали у Туса, под горой.

С запада ввёл караван проводник,150 В город вошли под шум и крик.

Бубны и трель пастушьих рогов,Тысячеустый радостный рев.

«Ля-илля-илль Алла!» — ликуя, пелиПосланцы шаха, дойдя до цели.

155 А с востока, с другого конца,В радостный час прибытья гонца

Тоже ворота раскрылись в Тусе:Мертвого хоронили Фирдуси.