Хвалебные песни королю Людвигу (Гейне; Минаев)

Это — Людвиг баварский. Подобных емуСуществует на свете немного.Короля своего родового теперьПочитают баварцы в нём строго.

5 Он художник в душе и с красивейших женОн портреты писать заставляетИ в своём рисовальном серале порой,Словно евнух искусства, гуляет.

Он из мрамора близ Регенсбурга велел10 Место лобное сделать, и вместеСоизволил он надписи сам сочинитьДля голов, помещённых в сем месте.

Мастерское созданье — «Валгалла» его,Где собрал он мужей, прославляя15 Их сердца и деяния — с Тевта начав,Шиндерганесом ряд их кончая.

Только Лютеру места в Валгалле той нет,Недостоин он, верно, той славы;Так в собрании редкостей всяких, подчас20 Среди рыб не найдёте кита вы.

Людвиг, нужно заметить, великий поэт,Он едва только петь начинает —«Замолчи, иль с ума я сойду!» АполлонНа коленях его умоляет.

25 Людвиг — храбрый и славный герой как Оттон,Его дитятко, сын ненаглядный,Что в Афинах желудок расстроил себеИ запачкал престольчик нарядный.

Если Людвиг умрёт, то причислен к святым30 Будет папой, в порыве печали…Слава также пристала к такому лицу,Как к котёнку манжеты пристали.

Ах, когда обезьяны и все кенгуруК христианству у нас обратятся,35 То наверное Людвиг баварский у нихБудет главным патроном считаться.

Грустно Людвиг баварский шептал про себя,Вдаль смотря сквозь оконные стёкла:«Удаляется лето, подходит зима,40 И древесная зелень поблёкла.

Если Шеллинг уйдёт и Корнелиус с ним,Не скажу я, пожалуй, ни слова:Уж у первого разума нет в головеИ фантазии нет у другого.

45 Но с короны моей самый лучший алмазМой же родич похитить решился:Где мой Масман, великий и ловкий гимнаст?Я его со слезами лишился.

Я такою утратой душевно разбит,50 И печаль меня сильная гложет…Кто, как он, для меня на громаднейший столбТак проворно вскарабкаться может?

Я не вижу коротеньких ножек его,Носа плоского с круглой спиною.55 Он как пудель, бывало, изящно, легкоКувыркался в траве предо мною.

Он немецкий старинный язык только знал,Язык Цейне и Яково-Гриммский;Иностранные все были чужды ему,60 И особенно — греков и римский.

Пил всегда он, как истый в душе патриот,Желудковое кофе безмерно,Ел при этом французов и лимбургский сыр,И последний вонял очень скверно.

65 О, мой родич, ты Масмана мне возврати!Лик его между лицами то же,Что я сам, как поэт, меж поэтов других…Велико мое горе, о, Боже!

О, мой родич, Корнельуса с Шеллингом ты70 Удержи (что и Рюккерта можноУдержать — в том, конечно, сомнения нет);Только Масмана дай неотложно.

О, мой родич! Довольствуйся в жизни своейСтоль завидной и славной судьбою.75 Я, который в Германии первым мог быть,Я — второй только рядом с тобою…»

В замке мюнхенском в старой капелле стоитС кротко ясной улыбкой Мадонна,И Ребёнок, отрада земли и небес,80 К ней склонился на чистое лоно.

Этот образ увидя, баварский корольПеред ним на колени склонилсяИ к Мадонне с своей задушевной мольбойОчень набожно он обратился:

85 «О, Мария, царица земли и небес,Ты, святой чистоты королева!Сонм святых окружает твой вечный престол,Духи светлые справа и слева.

Окрылённые ангелы служат Тебе,90 За Тобою повсюду летая,И цветы, и роскошные ленты в твоиЗолотистые кудри вплетая.

О, Мария, небес золотая звезда,Чище лилии Ты и кристалла;95 Совершила Ты в мире не мало чудес,Дивных дел совершила не мало.

Будь же Ты и ко мне, как источник добра,Снисходительна и благосклонна,И пошли от своих благодатных щедрот100 Мне одну хоть крупицу, Мадонна!»

. . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . .