Хвалебные песни королю Людвигу — ДО

Это — Людвигъ баварскій. Подобныхъ емуСуществуетъ на свѣтѣ немного.Короля своего родового теперьПочитаютъ баварцы въ немъ строго.

5 Онъ художникъ въ душѣ и съ красивѣйшихъ женъОнъ портреты писать заставляетъИ въ своемъ рисовальномъ сералѣ порой,Словно евнухъ искусства, гуляетъ.

Онъ изъ мрамора близъ Регенсбурга велѣлъ10 Мѣсто лобное сдѣлать, и вмѣстѣ

Соизволилъ онъ надписи самъ сочинитьДля головъ, помѣщенныхъ въ семъ мѣстѣ.

Мастерское созданье — «Валгалла» его,Гдѣ собралъ онъ мужей, прославляя15 Ихъ сердца и дѣянія — съ Тевта начавъ,Шиндерганесомъ рядъ ихъ кончая.

Только Лютеру мѣста въ Валгаллѣ той нѣтъ,Недостоинъ онъ, вѣрно, той славы;Такъ въ собраніи рѣдкостей всякихъ, подчасъ20 Среди рыбъ не найдете кита вы.

Людвигъ, нужно замѣтить, великій поэтъ,Онъ едва только пѣть начинаетъ —«Замолчи, иль съ ума я сойду!» АполлонъНа колѣняхъ его умоляетъ.

25 Людвигъ — храбрый и славный герой какъ Оттонъ,Его дитятко, сынъ ненаглядный,Что́ въ Аѳинахъ желудокъ разстроилъ себѣИ запачкалъ престольчикъ нарядный.

Если Людвигъ умретъ, то причисленъ къ святымъ30 Будетъ папой, въ порывѣ печали…Слава также пристала къ такому лицу,Какъ къ котенку манжеты пристали.

Ахъ, когда обезьяны и всѣ кенгуруКъ христіанству у насъ обратятся,35 То навѣрное Людвигъ баварскій у нихъБудетъ главнымъ патрономъ считаться.

Грустно Людвигъ баварскій шепталъ про себя,Вдаль смотря сквозь оконныя стекла:«Удаляется лѣто, подходитъ зима,40 И древесная зелень поблекла.

«Если Шеллингъ уйдетъ и Корнеліусъ съ нимъ,Не скажу я, пожалуй, ни слова:Ужъ у перваго разума нѣтъ въ головѣИ фантазіи нѣтъ у другого.

45 «Но съ короны моей самый лучшій алмазъМой же родичъ похитить рѣшился:

Гдѣ мой Масманъ, великій и ловкій гимнастъ?Я его со слезами лишился.

«Я такою утратой душевно разбитъ,50 И печаль меня сильная гложетъ…Кто, какъ онъ, для меня на громаднѣйшій столбъТакъ проворно вскарабкаться можетъ?

«Я не вижу коротенькихъ ножекъ его,Носа плоскаго съ круглой спиною.55 Онъ какъ пудель, бывало, изящно, легкоКувыркался въ травѣ предо мною.

«Онъ нѣмецкій старинный языкъ только зналъ,Языкъ Цейне и Яково-Гриммскій;Иностранные всѣ были чужды ему,60 И особенно — грековъ и римскій.

«Пилъ всегда онъ, какъ истый въ душѣ патріотъ,Желудковое кофе безмѣрно,Ѣлъ при этомъ французовъ и лимбургскій сыръ,И послѣдній вонялъ очень скверно.

65 «О, мой родичъ, ты Масмана мнѣ возврати!Ликъ его между лицами то же,Что я самъ, какъ поэтъ, межъ поэтовъ другихъ…Велико мое горе, о, Боже!

«О, мой родичъ, Корнельуса съ Шеллингомъ ты70 Удержи (что и Рюккерта можноУдержать — въ томъ, конечно, сомнѣнія нѣтъ);Только Масмана дай неотложно.

«О, мой родичъ! Довольствуйся въ жизни своейСтоль завидной и славной судьбою.75 Я, который въ Германіи первымъ могъ быть,Я — второй только рядомъ съ тобою…»

Въ за́мкѣ мюнхенскомъ въ старой капеллѣ стоитъСъ кротко ясной улыбкой Мадонна,И Ребенокъ, отрада земли и небесъ,80 Къ ней склонился на чистое лоно.

Этотъ образъ увидя, баварскій корольПередъ нимъ на колѣни склонился

И къ Мадоннѣ съ своей задушевной мольбойОчень набожно онъ обратился:

85 «О, Марія, царица земли и небесъ,Ты, святой чистоты королева!Сонмъ святыхъ окружаетъ твой вѣчный престолъ,Духи свѣтлые справа и слѣва.

«Окрыленные ангелы служатъ Тебѣ,90 За Тобою повсюду летая,И цвѣты, и роскошныя ленты въ твоиЗолотистыя кудри вплетая.

«О, Марія, небесъ золотая звѣзда,Чище лиліи Ты и кристалла;95 Совершила Ты въ мірѣ не мало чудесъ,Дивныхъ дѣлъ совершила не мало.

«Будь же Ты и ко мнѣ, какъ источникъ добра,Снисходительна и благосклонна,И пошли отъ своихъ благодатныхъ щедротъ100 Мнѣ одну хоть крупицу, Мадонна!»

. . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . .