Письмо А. С. Пушкину конца апреля 1825 г. (Рылеев)

Конец апреля 1825 г. Петербург

Письмо твое Бестужев получил, но не успел отвечать: его услали в Москву провожать принца Оранского. Может быть, он напишет тебе оттуда. Здесь слышно, что Дельвиг уже у тебя: правда ли? В субботу был я у Плетнёва с Кюхельбекером и с братом твоим. Лев прочитал нам несколько новых твоих стихотворений. Они прелестны; особенно отрывки из Алкорана. Страшный суд ужасен! Стихи

И брат от брата побежит, И сын от матери отпрянет

превосходны. После прочитаны были твои «Цыгане». Можешь себе представить, что делалось с Кюхельбекером. Что за прелестный человек этют Кюхельбекер. Как он любит тебя! Как он молод и свеж! «Цыган» слышал я четвёртый раз и всегда с новым, с живейшим наслаждением. Я подыскивался, чтоб привязаться к чему-нибудь, и нашёл, что характер Алеко несколько унижен. Зачем водит он медведя и сбирает вольную дань? Не лучше ли б было сделать его кузнецом. Ты видишь, что я придираюсь, а знаешь, почему и зачем? Потому, что сужу поэму Александра Пушкина, затем, что желаю от него совершенства. Насчет слога, кроме небрежного начала, мне не нравится слово: рек. Кажется, оно несвойственно поэме; оно принадлежит исключительно лирическому слогу. Вот всё, что я придумал. Ах, если бы ты ко мне был тай же строг; как бы я был благодарен тебе. Прощай, обнимаю тебя, а ты обними Дельвига.

Не пишешь ни слова о «Полярной звезде».

ли «Наливайко»? Прощай, милая Сирена.

Твой Рылеев.