Борис Годунов (Рылеев)

Москва-река дремотною волнойКатилась тихо меж брегами;В нее, гордясь, гляделся Кремль стенойИ златоверхими главами.Умолк по улицам и вдоль бреговКипящего народа гул шумящий.Всё в тихом сне: один лишь ГодуновНа ложе бодрствует стенящий.

Пред образом Спасителя, в углу,Лампада тусклая трепещет,И бледный луч, блуждая по челу,В очах страдальца страшно блещет.Тут зрелся скиптр, корона там видна,Здесь золото и серебро сияло!Увы! лишь добродетели и снаВеликому недоставало!..

Он тщетно звал его в ночной тиши:До сна ль, когда шептала совестьИз глубины встревоженной душиЕму цареубийства повесть?Пред ним прошедшее, как смутный сон,Тревожной оживлялось думой {1} —И, трепету невольно предан, онСтрадал в душе своей угрюмой.

Ему представился тот страшный час,Когда, достичь пылая трона,Он заглушил священный в сердце глас,Глас совести, и веры, и закона.«О, заблуждение! — он возопил: —Я мнил, что глас сей сокровенныйНавек сном непробудным усыпилВ душе, злодейством омраченной!

Я мнил: взойду на трон — и реки благПролью с высот его к народуЛишь одному злодейству буду враг;Всем дам законную свободу.Начнут торговлею везде цвестиИ грады пышные и сёла;Полезному открою все путиИ возвеличу блеск престола.

Я мнил: народ меня благословит,Зря благоденствие отчизны,И общая любовь мне будет щитОт тайной сердца укоризны.Добро творю, — но ропота душиОно остановить не может:Глас совести в чертогах и в глушиВезде равно меня тревожит.

Везде, как неотступный страж, за мной,Как злой, неумолимый гений,Влачится вслед — и шепчет мне поройНевнятно повесть преступлений!..Ах! удались! дай сердцу отдохнутьОт нестерпимого страданья!Не раздирай страдальческую грудь:Полна уж чаша наказанья!

Взываю я, — но тщетны все мольбы!Не отгоню ужасной думы:Повсюду зрю грозящий перст судьбыИ слышу сердца глас угрюмый.Терзай же, тайный глас, коль суждено,Терзай! Но я восторжествуюИ смою черное с души пятноИ кровь царевича святую!

Пусть злобный рок преследует меня —Не утомлюся от страданья,И буду царствовать до гроба яДля одного благодеянья.Святою мудростью и правотойСвое правление прославлюИ прах несчастного почтить слезойПотомка позднего заставлю.

О так! хоть станут проклинать во мнеУбийцу отрока святого,Но не забудут же в родной странеИ дел полезных Годунова».Страдая внутренно, так думал он;И вдруг, на глас святой надежды,К царю слетел давно желанный сонИ осенил страдальца вежды.

И с той поры державный Годунов,Перенося гоненье рока,Творил добро, был подданным покровИ враг лишь одного порока.Скончался он — и тихо принялаЗемля несчастного в объятья —И загремели за его делаБлагословенья и — проклятья!..