Курбский (Рылеев)

На камне мшистом в час ночной,Из милой родины изгнанник,Сидел князь Курбский, вождь младой,В Литве враждебной грустный странник,Позор и слава русских стран,В совете мудрый, страшный в брани,Надежда скорбных россиян,Гроза ливонцев, бич Казани…Сидел — ив перекатах громНа небе мрачном раздавался,И темный лес, шумя кругом,От блеска молний освещался.«Далёко от страны родной,Далёко от подруги милой, —Сказал он, покачав главой, —Я должен век вести унылый.

Уж боле пылких я дружинНе поведу к крововой брани,И враг не побежит с равнинОт покорителя Казани.До дряхлой старости влачаУнылу жизнь в тиши бесславной,Не обнажу за Русь меча,Гоним судьбою своенравной.

За то, что изнемог от ран,Что в битвах край родной прославил,Меня неистовый тиранБежать отечества заставил:Покинуть сына и жену,Покинуть всё, что мне священно,И в чуждую уйти странуС душою, грустью отягченной.

В Литве я ныне стал вождем;Но, ах! ни почести великиНе веселят в краю чужом,Ни ласки чуждого владыки.Я всё стенаю, и грущу,И на пирах сижу угрюмый,Чего-то для души ищу,И часто погружаюсь в думы…

И в хижине и во дворцеМеня глас внутренний тревожит,И мрачность на моем лицеВеселость шумных пиршеств множит…Увы! всего меня лишилТиран отечества драгова.Сколь жалок, рок кому судилИскать в стране чужой покрова».