О, как, должно быть, было это Утро (Бальмонт)

О, как, должно быть, было это УтроЕдинственно в величии своём,Когда в рубинах, в неге перламутра,Зажглось ты первым творческим лучом.

Над Хаосом, где каждая возможностьПредчувствовала первый свой расцвет,Вo всём была живая полносложность,Всё было «Да», не возникало «Нет».

В ликующем и пьяном ОкеанеТьмы тем очей глубоких ты зажгло,И не было нигде для счастья грани,Любились все, так жадно и светло.

Действительность была равна с мечтою,И так же близь была светла, как даль.Чтоб песни трепетали красотою,Не надо было в них влагать печаль.

Всё было многолико и едино,Всё не́жило и чаровало взгляд,Когда из перламутра и рубинаВ то Утро ты соткало свой наряд.

Потом, вспоив столетья, миллионыГорячих, огнецветных, страстных дней,Ты жизнь вело чрез выси и уклоны,Но в каждый взор вливало блеск огней.

И много раз лик Мира изменялся,И много протекло могучих рек,Но громко голос Солнца раздавался,И песню крови слышал человек.

«О, дети Солнца, как они прекрасны!» —Тот возглас перешёл из уст в уста.В те дни лобзанья вечно были страстны,В лице красива каждая черта.

То в Мексике, где в таинствах жестокихЦвели так страшно красные цветы, —То в Индии, где в душах светлоокихСложился блеск ума и красоты, —

То там, где Апис, весь согретый кровью,Склонив чело, на нём являл звезду,И, с ним любя бесстрашною любовью,Лобзались люди в храмах, как в бреду, —

То между снов пластической Эллады,Где Дионис царил и Аполлон, —Везде ты лило блеск в людские взгляды,И разум Мира в Солнце был влюблён.

Как не любить светило золотое,Надежду запредельную Земли.О, вечное, высокое, святое,Созвучью нежных строк моих внемли!