Мир поэта (Катенин)

Златые временаСвободы, простоты, невинности и силы!Ужель навек вы скрылись в мрак могилыИ память нам об вас осталася одна?Почто вы, молнией мгновеннойБлеснув, исчезли от земли?Иль, невозвратные, почто вы дух смущенныйВолшебством маните в таинственной дали?Ах! горько, насладясь под небом благодатнымЖивыми прелестьми роскошныя весныИ грудь изнежив роз дыханьем ароматным,Отплыть в суровые и льдистые страны;Иль, бросив юношей забавы,О первенстве веселый бой,Где все прекрасны, сильны, здравы,Искусством спорят меж собой,—Прейти в обитель мук, где старец дряхлый, хворый,Докучный жалости предмет,Изнемогающий под тяжестию лет,И свой конец предвидя скорый,В болезненной борьбе кидает божий свет.Цвела весна, но роз не стало;Играли юноши, но юность их прешла.Где мира древнего волшебное начало?Где первых чад земли чудесные дела?

Пока в реке плескали волны,Неслись по ним крылаты чёлны;Когда ж сковал их лютый мраз,Исчезла прелесть их для глаз.И тщетно станет вдохновенийТеперь певец искать кругом:Бессмертный стихотворства генийПочиет непробудным сном.Одною памятью еще мы в свете живы,Ее лишь призраки наш мертвый красят сон;Всё счастие в мечтах; и подлинно счастливы,Что не всего лишил нас злой судьбы закон.

И на крылах воображенья,Как ластица, скиталица полей,Летит душа, сбирая наслажденьяС обильных жатв давно минувших дней.Ветр свежий веет от востока,От тучных, счастливых земель,Где мира и людей святая колыбель.Стада, несчетные для ока,Пасутся на степях от моря до реки,Веселье пастырям: все овцы их косматы,Млеком обилуют верблюды их горбаты,Как вихри, ;кони их легки.

Кто сей над прочими мужами,Блистая сребряной главой,Возносится, как дуб над низкими древамиИ как луна над звездною толпой?Се пастырь пастырей, мх царь и повелитель,Народов будущих священный прародитель,Названный богом Авраам.Всё видел он, всё знал, проживший многи годы;Богатый гость царей, он ездил по странам,Дарил владык, дарил народы,Почтен и ближним и врагам.

Благословенного благословились чада.Под мирной сению подвижных их шатровВ довольствии текла жизнь старцевых сынов —За добродетели достойная награда.Пасенье стад и лов зверейДелили их все дни, свободные страстей.Ни сребролюбие, ни зависть, ни гордыняВвек не прешли за праг дверейВ их кущи, белые, как стадо лебедей.Наследный их удел — бескрайная пустьиня;Там, вечно странники, они росли трудом;Там в благочестии, как крины, расцветали;Там первыя любви желаньем и стыдомВсе чувства юноши вспылали,Когда красавица, с потупленным челом,Родительских овец и коз рунистыхГоня пастушеским жезломИспить от (кладезя вод чистых,Ему, усталому по ловле и трудам,К иссохшим, жаждущим устамС улыбкой поднесла благоюНачерпанный ее рукоюСосуд с прохладною водою.

Стыд вечный Яковлим сынам!От них земле пример разврата.Завистные, за горсть презренну златаВ неволю слезную продать дерзнули брата.Не бойся, юноша! тебе заступник бог.Преступною женой обмалутый владетельВотще тебя казнит за добродетель,К невинному несправедливо строг.Расторгла цепь твою всевышнего десница,Твоя отверзлася темница,И в царский ты вселен чертог.Теперь уже не 'сна обманутый мечтою,Ниц падших видишь ты злых братии пред собою;Нет, нужда зельная и нестерпимый гладИх привели к тебе: к какой осудишь доле?Мечом ли умереть, иль век пожить в неволе?Не узнаёт тебя их устрашенный взгляд;Но ты!.. ты их узнал, и сердце встрепетало,И сил твоих не стало.Слезами залился их грозный судия,И молвил к ним: «Не бойтесь; я —Иосиф, брат ваш, сын Израиля, Рахили.Я тот, кого вы все на рабство осудили;Но бог от зла меня упас,Египет моему подвергнул он закону,И как отца поставил фараону,Придите, братия, вселитесь между нас,Родителя с собою приведитеИ старца жизнию моей возвеселите».

Вселясь в Гессеме, род Израилев блажен.Размножились, цветут дванадесять колен;Но годы счастия сменили скорби годы,И взревновали к ним народы,И притеснителей рукаНад ними стала высока;Терзают волки их, рассеянное стадо,И нет им пастыря. — Сердитая река!Блюди волнам твоим поверенное чадо:В нем кроется тот муж, тот избранный небес,Кто рабства с них низложит бремя;Дщерь фараонова! расти святое семя.Свободы наступило время,Израиль радостью воскрес,Смутился фараон пред множеством чудес,И с торжеством бежит избавленное племя:Им облак освещает ход.Им море путь дает средь вод,И пред Синаем стал богоизбранный род.

Земля! почто ты вся трепещешьИ твердый твой дрожит испод?Что, небо! твой затмило овод,И всё ты молниями блещешь?Синай приник челом;Днем ночь покрыла землю.И недр подземных громГоре глас трубный внемлю.но С полей и огнь и дымКурится, как с горнила;За облаком густымНет дневного светила.И вдруг сгущенных .мрачность тучРассек господней славы луч;Неся в руках заветные скрижали,Свет, льющий от чела, явился Моисей,И не стерпел взор трепетных людей,И, ослепленные, к ногам пророка пали.

Законодатель мертв, но жив еще закон,Пред ним распался Ерихон,Им покорилася земля млека и меда.Восстал ли враг? исчез как сон:Ищу полков — и нет их следа.Навин, Девора, ГедеонИ ты, сильнейший льва Самсон,Где вы — там слава и победа.Граждане ли, забывши честь,Гостеприимство, долг и веру,Могли, греха исполнив меру,Обиду страннику нанесть?Секира мрачного левитаВсем разделила страшну весть;Все как один — ему защита,И злому делу — злая месть.

Утешно после браниСклониться на поля,Где щедрая земляОбильны платит даниТрудящимся жнецам.По желтым полосамВсе идут дружным рядом;Нельзя окинуть взглядомВеселой их толпы;Работают серпы,И вместо нив волнистыхПожатые снопыВ полях остались чистых;Да класы кое-где,Забытые в труде,Оставленные в пищуУбогому и нищу.Чуть солнца виден свет,Чуть пробудилась нива,Жена цветущих лет,Прекрасна и стыдлива,Рожденна для утех,Приходит ране всехИ целый день сбирает,И отдыха не знает.Сынов моавлих дочьПришла в страны ей чужды,Деля свекрови нужды,Желая ей помочь.«Не разлучусь с тобою, —Сказала ей она,—Где ляжешь ты главою,Там лечь и я должна.В скитании убогомНаправлю я твой ход;Твой бог мне будет богом,Народом — твой народ».В них Руфь и награжденьеДостойное нашлаЗа матери призреньеИ добрые дела.Вооз узнал богатыйПриход ее в страну,Воздал за жертвы платойИ взял ее в жену.

Чета почтенная! за вашу добродетельГосподь весь род ваш возлюбил;И каждый внук ваш —стран владетель,И царский жезл Израиль им вручил.Но паче всех один прославлен:Мал был он в братии своей,Отцом и матерью оставлен,Но призрен от царя царей.Едва вступая в путь, над грозным исполиномТоржествовал он, счастливый боец;Царь, пастырь, воин и певец,Весь жизни цвет собрал в себе едином;И, господа поя за множество даров,Наитием восторга окриленный,Он пляскою встречал кивот священныйПод звонкий глас своих божественных псалмов.

Кто даст мне крылья голубиныВзлететь с Давидом к небесам?Дерзну ли, дщери Мнемозины,С моленьем сим прибегнуть к вам?Нет, чада Греции прекрасной,Вам жизнь лишь в родине одной;Туда вы песнью сладкогласнойЗовете дух прельщенный мой:«Оставь, о друг, верхи Кармила,Сиона стены и поля,Какая в небо мысль взманила?У нас так хороша земля.Смотри, как острова цветущи,Любуясь, море обтекло;Как всюду грады, веси, кущиГлядятся в влажное стекло.Здесь торг, весло приявши в руки,Покрыл судами океан;Сюда изгнанные наукиСтеклись из отдаленных стран.Там лозы, маслины и нивы,Тут храм, феатр иль гипподром;Здесь все свободны и счастливы,Здесь славы, муз и счастья дом».

Чудесной силою влечет сей голос чистый;И девять сестр, взяв за руки меня,Ведут на верх горы высокой, двухолмистои,Где с шумом льется ток сребристый,Копытом выбитый крылатого коня.Я в трепете святом склонился над ©одами.Коснулся струй горящими устами,И вдруг с очей ниспала пелена;Пред взором сблизились места и времена,И несказанное мне зрелище открылось.С чего начну? где успокою взгляд?

У ног моих вот Дельфы град;И множество там жертв курилось;И на треножник золотой,Измучена бесплодною борьбой,С лицом неистовым, с растрепанной главой,Садилась пифия; молельцы ей внималиИ таинства, сокрытые судьбой,В ответах темных проникали.Там варвары, послы неведомой страны,Богатый дар в честь Фиву посвящали;А там всей Греции избранные сыны,Блюстители-амфиктионы,Мир правый строили, гасили огнь войны,И все их слушали законы.

А там, за морем Алкионы,Пришельца Пелопса богатая земля:В ней сто градов; вот первый пред очамиКоринф, двумя владеющий морями.Народ бежит толпамиНа встречу корабля,Победными покрытого венцами.Тиран несчастных Сиракуз,Плененный их полками,Везется в нем под гнетом уз,Сложённых наконец отечества сынами.Вот брег Ахаии, и в нем святый союзБесстрашных воинов, свободных от упреков,Достойных слыть в веках последними из греков.

А там, о вид прелестный для очей!Где тихой, сребряной струейВлюбленный зыблется Алфей,Великолепный град и храм чудесный миру:В нем сам присутствует Зевес.Каков являлся он Омиру,Когда певец богов будил живую лиру,Таков и к Фидию опустился он с небес;Оделся костию и златом,И в облачении прекрасном и богатомВоссел на блещущий престол.Оттоле, радостный, он зрит обширный дол,Где, легкие как птицы,Со стуком мчатся колесницы;Где от Эллады всей стекаются бойцы;Епира всадники и критские стрельцыГде силятся оспорить лавр победный;Соплетшиесь где ломятся борцы;Где кистень бьет о кистень медный,И где несчетных рук плеск раздает венцы.

Ты ль вслед мне предстаешь, несчастная Меосена,Наследие Иракловых детей?Ты пала, но гордись еще судьбой своей:Ты колыбель и гроб Аристомена.А ты, о Спарта, град войны,Народ, безжалостный к убогим!Дивлюсь твоим законам строгим,Но отвращаю взор от грубой их страны.Его к тебе простру, о Мантинея,Где, победив граждан-тиранов строй,Со славой, с радостью мертв фивский пал герои.

Иль им пойду блуждать лесистого ЛикеяИ звонкого Менала по холмам,В вертепы темные, где Пана по следам,К таинственным и шумным торжествамСбираются Аркадии все боги,Сатиры ярые и нимфы легконоги.Но вот вблизи и брег, где жил Агамемнон,Вот Аргос и Микены.Чертога древнего еще остались стены.Отсель он, греков вождь, отплыл под Илион;Тут пал он жертвою измены,А там Орестовой отмстил рукою он.

Но что, шумя, Эгейски волныМчат вдоль Аяксовых брегов?Разбитые суда и чёлныНесутся по верху валов,И вкруг пролива оба полныСнастей и трупов и голов.Наряд их чуждый, образ дикий —Твои всё жалкие рабы,Мидян и персов царь великий!Ты сих злосчастных жертв судьбыПригнал из Асии толпами;Ты, моря оковав брега,Как непокорного врага,Безумец, сек его бичами;Теперь где похвальба твоя?Твоих бессмертных где дружины?Ты рад, что быстрая ладьяТебя спасает от кончины.Бой незабвенный Саламины!Блажен, блажен, кто был в тебе.А вы, цвет Греции, Афины!Вы, в -славной первые борьбе,Вы, чтя всех выше благ свободу,Домов, ни храмов не ценя,Их в жертву предали огня —Честь вам! позднейшему народуДа будет ваш пример священ,С почтеньем ищет взор мой слезныйСей пепл, отечеству полезный,Разрушенных Паллады стен.

Но сон ли вижу я, или волшебным словомТам камни движутся при Амфионе новомИ в стройной красоте восходят к облакам?Ареев холм венчает девы храм;Великолепные отверзты Пропилеи;Подобный варваров шатрамВот пышный Одеон, и битвы в нем трофеи,Корысть — Афинам честь и Ксерксу вечный срам;А тамРяд портиков, искусства диво,Где Зевкса кисть и Фидиев резец,Веселье взоров и сердец,Друг с другом спорятся за первенства венец:И мрамор дышит там, и древо краской живо.Граждан несметное числоПо стогнам всем волнуется, как море:Кто к площади опешит, витий где в шумном спореПравленья движется кормило и весло;Кто в Академов сад, где, мудрости плодамиПитаясь, смертные равняются с богами.Но гуще всех толпы и граждан и гостей,На празднество молвою привлеченных,Бегут в прекрасный дом игр, Вакху посвященных,Где роскошь хвальная достойнейших мужейВсе чары собрала для слуха и для ока;Где гений оживил предания веков,Событья смертных и богов,Борьбу великих душ с слепою властью рока,Совокупив в одно для чувств и для умовИ пользу важного урока,И прелесть сладостных стихов.

Из мрака лет давно минувшихОн диких выставил людей,Невежества и буйства сном уснувших,Одетых кожами зверей,Упитанных сырыми их телами,Или травой пустынь, или дубов плодами;Вдруг сын земли, отважный Промефей,Дерзнул на небеса —и для богов возжженныйПохитил огнь священный;Опустился долу с ним, и вид нагих степей,Согретый теплотой лучей,Расцвел в единый миг: всё жизнию взыграло.Искусства родились; пила, секира, ралоПроникли в глубь лесов; возделались поля,Златою нивою оделася земля,Из блат возникли сёлы,Ткань легкую дало руно блеющих стад,И крав сосцы — млеко, и мед душистый — пчелы,И радость жизни — виноград.Но небожители возревновали счастью;Шлют казнь его творцу за хвальные дела:Его жилище впредь — пустынная скала;Ифестом жалостным и непреклонной ВластьюПрикован к ней бессмертный сей ТитанИ с ним беседует лишь старец Океан.Но что сильней души великой воли?Против нее ничто Зевесов гром:Один своей провидец доли,С спокойным Промефей челомЖдет внука-мстителя, кто цепь его развяжет;Живой утробой он орла насытит глад,Падет в бездонный ад,Но тайны ввек мучителю не скажет.Судьба исполнилась, и веки протекли,И Промефея длань Иракла овободила:Плен разума расторгла сила,И вечный мир настал меж неба и земли.

Но между тем как все с безмолвным удивленьемВперили ум, и слух, и взорИ, плавно двигаясь под лирным строем, хорГремит таинственным, высоким песнопеньем,—За ратью рать идет от Тибра берегов.Пред ними смолкло всё; лишь рев трубы военнойИ грустный стук оковДо края слышится вселенной.Величье краткое! вновь воинов толпы,Как тучи снежные, от севера несутся.Державы Римския огромные столпы,Разимы вновь и вновь, трясутсяИ с треском рушатся на прах.Везде грабеж, убийство, страх,Смесь странная племен и нравов и языков;И музы робкие на трепетных крылах,Сих варваров страшася буйных криков,Сокрылись от земли 'в спокойных небесах.Один!.. что делать мне? кто мне подаст спасенье?И кто бы укротить неистовых возмог?..Но что! зрю новое, чудесное явленье:Нисшел любви веселый бог.

Не тот слепой младенец Афродиты,С которым в Пафосе резвилися Хариты;Но рыцарь-юноша с смеющимся челом.Как лебедь белый конь резво под ним кружится,А тот на нем скача, стрельбою веселится.С ним рядом кроткая сопутница его —Взаимность имя ей; с кумира своегоГлаз не сведет она, как тень с ним неразлучна.Его забава — всех язвить иглами стрел;Но язвы их целить — благий ее удел,И, благо в сем творя, сама благополучна.При ней чета подруг:Одна есть Искренность младая,А Верность скромная другая.У рыцаря ж усердных двое слуг:Неутомимые повсюду скороходы,Готовые за ним сквозь огнь и воды.Один, склонив хребет, плечами дюжий ТрудНесет тяжелое припасов нужных бремя;Другой — Терпеж, страдалец всех причуд;Смиренный раб, обняв златое стремя,Из милости ждет взгляда одного,И счастья миг, когда сподобится его,Ему наградою за долгой скорби бремя.

Я зрю: толпою к ним бегут со всех сторойВожди и воины, суровые дотоле,Амур, как царь, дарит им свой закон,И все покорствуют его волшебной воле.И вот красавицы, кого ревнивый страхТаил во мрачных теремах,Как вешние цветы от плена свободились;И храбрые упали к их ногам,И с новым рвеньем устремились,Чтоб их понравиться очам,К опасностям, к трудам,За подвигом, за славойИ в дальний путь и в бой кровавый.

В дни празднеств поприще им растворяет честь;И витязи съезжаются толпою,Горя желанием награду приобрестиДаруемую им прекрасною рукою.Свою тем Даму превознестьИ с ней себя хвалою.Едва успеет око счестьОтважных всех, готовых к бою.Прекрасный вид: чуть рассвело,Уже, как в улье рой шумящий,Теснится зрителей несметное число.Но вот и сонм бойцов блестящий:Как бодро едут все они!Как их доспехи, латыИ крепки и богаты!Как статны их кони!Как распущенные знамена их пестреют!Как пышно шлемов их пернаты гребни веют!Какие надписи на вещих их щитах!

Но глас трубы раздался медный —Привстали всадники на крепких стременах.Кому из них венец победный?Еще трубят —как вихрь иль громПустились все; их глаз не видит боле;Под ними застонало поле,И стала пыль столпом.Щиты дробятся, копья ломкиВ куски летят, мечей булатЧастит удары громкиВ стальные кольцы лат.Не все и храбрые счастливы:Тот ранен, тот упал; сильнейшая рукаИз седл их вышибла, и кони их ретивыРжут, в поле мчась без седока.Редеет бой. Один воительОстался наконец,Счастливый прочих победитель.Ему награда и венец;Ему сей шарф златой, царевны рукоделье.Сей богатырский меч (в дни давней стариныОн был предмет войны,И нет ему цены).Торжественник! полно твое веселье:Со всех сторон к тебе несется похвала;И та красавица, которая былаОдна из всех тебе мила,Уже с улыбкою небеснойТебя надеждою дарит награды лестной,Которую давно любовь твоя ждала.

Но более еще ты счастия достоин,Коль, столько ж сладостный певец, как храбрый воин,Со славой равною двойной окончишь труд:Руками, грозные нанесшими удары,Коснешься звонких струн гитарыИ нежным пением прельстишь Любовный суд.Так, рыцарь тот из всех зовется совершенным,В ком к женщинам любовь и трубадуров дар —Краса и цвет достоинствам военным.

Не мене оттого горит в них бранный жар;Не век им праздновать веселью и покою.Лишь зацветут поля весноюИ труб раздастся рев,Уже в них дух кипит войною,И каждый агнец вышел лев.От устья Тагова до дальней Палестины,Летая молнией, разят они врагов,И часто вспять от горсти сих бойцовОрдами бегали срацины.

За ними на крылах дух устремился мой.Какие подвиги, удары, смерти, раны!..Какие страшные собрались предо мной,Подобно грезам сна, живые великаны!..Неужли сон мысль оковал мою?Нет; нет, в лице их узнаю:Вот Мавров Молот Карл, Европы всей спаситель;Вот Кампеадор Сид, отцовой чести мститель;Вот веры щит — Годфред; вот сердцем лев — Ричард;Вот страха и упрек не знающий Баярд;И наши, вот они: и Святослав великий,Царьградоких кесарей соперник полудикий;И, половцев гроза и страх,Краса владык, венчанный Мономах,И два Мстислава, честь России,Два храбрые, столпы святой Софии;И Невский, и Донской!..Я вижу, движется их строй,Их очи смотрят, грудь их дышит…Промолвите, герои древних лет!Да глас ваш жадный слух услышит;Хочу рукой моей коснуться вас… Ах! нет!Нет их! нет никого! мечта воображеньяМой обманула взор: зарытые землей,Для них нет боле пробужденья.Один, в тиши ночного бденья,Я здесь с душой, смущенной от скорбей!Вокруг меня зари свет слабый льется;Лице горит, мрет голос, сердце бьется,И слезы каплют из очей.