9. Об Илье Муромце

Старый казак Илья МуромецПоезжает из города из Муромля,Поезжает в ту субботу Христосскую,А надоть поспеть к заутрени Христосской,Во стольный во город во Киев-град.Поезжает Илья-сам выговаривает,Кладывает-то заповедь великую:« Ехать-то мне добру молодцу,« Во пути мне-ка во дороженьке,« Рук чтобы мне не кровавити. »Только видели молодца сядучись,А не видели удалого поедучись,И не знают, в кою сторону уехал он.Как приправливал Ильюшенька добра коня,Скочил его добрый конь за версту за мерную;Тут-то на столбе он подпись подписывал:« Первая поезка Ильи Муромца. »Опять приправливал добра коня,Скочил его добрый конь за версту за мерную;Тут-то на столбе он подпись подписывал:« Другая поезка Ильи Муромца. »Третий раз приправливал добра коня,Скочил его добрый конь за версту за мерную;Тут-то на столбе он подпись подписывал:« Третья поезка Ильи Муромца. »Пошел, поскакал его добрый конь,Реки, озера перескакивал,А темные леса промеж ног пущал.Приехал он во город во Бекетовец:И наехала проклята погана Литва,Одолели тут поганые ТатаровеТех мужиков Бекетовских.Ходят они во слезах во великих,Приходит на них кроволитье великое,Хочут их бить поганые Татарове.Тут приехал Илья и раздумался:« Всякой-то, братцы, заповедь кладывает,« А не всякой заповедь исполняет. »Как разгорелось его сердце богатырское,Как почал он бить поганых Татаровей,Конем-то топтать и копьем колоть,Прибил-то он поганых в единый час,Не оставил поганых и на семяна.Тут-то мужики БекетовцыМолятся к нему они, клонятся:— Ай же ты, удаленький добрый молодец!— Не знаем тебе ни имени, ни изотчины,— Коей ты орды, коей земли,— Коего ты отца, коей матери,— Царь ли ты, царевич ли,— Король ли ты, королевич ли?—Он говорит-промолвит таково слово:« Есть я из города Муромля« Старый казак Илья Муромец. »— Ай же ты, старый казак Илья Муромец!— Пожалуй-ка к нам воеводою— Будем мы тебя поить-кормить,— Вином-то поить будем до пьяна,— Хлебом-солью кормить тебя досыта,— А денег давать тебе до люби.—« Ах вы братцы, мужики Бекетовцы!« Нельзя мне-ка здесь жить,« Есть у меня кладена заповедь великая:« Надоть поспеть к заутрени Христосской« Во стольный-то город во Киев-град,« Ко стольному ко князю Володимиру. »Как тут мужики БекетовцыНасыпали ему чашу красна золота,Другую чашу чиста серебра,Третью насыпали скатна жемчуга,Подносят, подавают ему;Принял старичек, сам проговорит:« Это, братцы,—мое зарабочее. »Распростился молодец, сам поехал вперед.Ехал удалый по чисту полю,Приезжает он удалый ко расстаночкам,Ко тем ко расстаночкам Христосским,Ко тому кресту ко Леванидову.Стоит столб белодубовый,На столбе есть подпись подписана:« Прямо ехать, столько пятьсот верст,« А на окол-то ехать, семьсот верст. »Смотрит Илья на эту подпись-то:« Как пряму ехать, живу не бывать,«Нет пути ни проезжему, ни прохожему, ни пролетному,« Сидит Соловей разбойник на семи дубах,« Захватывает вор-собака на семи верстах. »Стоит Илья, пораздумался:« Прямоезжая дорога переломана,« Калиновы мосточки переворочены.« Не честь мне хвала молодецкая« Ехать той дорожкой окольной;« А лучше поеду дорожкой прямоезжею. »Скоро спущался он с добра коня,Рукой он коня повел,А другой начал мосты мостить,Те мосточки калиновы:Наладил он дорогу прямоезжуюПриезжает Ильюша к сырым дубам:Сидит Соловей разбойник на семи дубах,Захватывает злодей он на семи верстах.Закричал как Соловей по звериному,Засвистал злодей по соловьиному,Замызгал, собака, по собачьему:Тут-то у Ильи у МуромцаЕго добрый конь на коленки палОт того от крику от звериного,От того от свиста соловьиного,От того от мызганья собачьего.Бьет он коня промежу уши,По тем още по тугим ребрам:« Ах ты волчья сыть , травяной мешок!« Разве не слыхал ты крику звериного,« Разве не слыхал ты свиста соловьиного,« Разве не слыхал ты мызганья собачьего? »Самому молодцу не дойдет сидеть:Скоро натянул он тугой лук,Кладывал-то он стрелочку каленую,Стрелил-то он Соловья разбойника;Стрелил-то он его во правый глаз,А вышла стрела во лево ухо:Пал тут Соловей на сыру землю.Взимал-то он Соловья разбойника,Пристегивал ко стремени Черкасскому,Повез-то он Соловья с собой его.Едет мимо Соловьиного поместьица:Увидят Соловьиные детушки,Смотрят в окошечко косявчето,Сами они воспроговорят таково слово:— Наш-то батюшка чужого мужика везет.—Увидит Соловьиная молода жена,Во окошечко по пояс бросалася,Смотрит в окошечко косявчето,Сама она воспроговорить таково слово:—Чужой-то мужик везет вашего батюшку.—Похватали они тут шалыги подорожные.Она им воспроговорит таково слово:« Не взимайте шалыг подорожных:« Не вас-то сто́ит ваш батюшка,« А попал во стремена во Черкасские!« А лучше насыпьте чашу красна золота,« А другую насыпьте чиста серебра,« А третью чашу скатна жемчуга,« Приходите с разговором-прелестью.« Улещите мужика, уговаривайте. »Тут они бросали шалыги подорожные,Насыпали чашу красна золота,Другую чашу чиста серебра,Третью чашу скатна жемчуга,И приходят с лестью, прелестью,Улещают Илью, уговаривают:— Ай же ты, удалый, добрый молодец!— Отдай-ка нам батюшку,— А на-тко тебе злата и серебра!—Принимал он эти подарочки великие,Принимает, сам выговаривает:« Это, братцы, мое зарабочее,« А не отдам я вашего батюшку:« Он будет опять разбой держать.Хочет Ильюшенька поехати;У того у Соловья разбойникаБыла дочька Пелька, паленица удалая;Едет Илья мимо самого Соловьиного поместьица,Как хватила она подворотнею в сорок пудь,Бросила она ею в буйную головуСо тех со выходов высоких:Чуть Илья на коне усидел,Чуть Ильюша на коне не пал.Тут-то Илья приотшатался,Приотшатался, приомотшался ,Скоро выскакал с добра коня,Хватил он эту девку Пельку паленицу удалую,Хватил за тресту за заднюю:. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Как выскочила, вылетела она выше церквей соборных,Выше тех крестов животворящих,Пала она на сыру землю;Тут у ней и кожа треснула,Тут у ней рубашка лопнулаОт белой шеи до . . . . . .Поехал Илья ко городу ко Киеву,Хотел поспеть к заутрени Христосской,А не мог поспеть к обеденьке Христосской.Заезжал он на широкий двор,На широкий двор княженецкий,Ко тому ко столбу ко точеному,Привязывал к кольцу ко золоченому,Не расседлывал коня и не разнуздывал,Скоро он шел по новым сеням,Заходил он во гридню во столовую,Он крест кладет по писаному,Поклон ведет по ученому,Здравствует хлебницу князя Владимира:« Где есть князь Владимир стольно-Киевский? »— Князь Владимир к обедне сшёл.—Садился он на лавочку брусовую,Ажно приходит князь Владимир стольно-КиевскийОт те обеденьки Христосские.Тут они здоровье сдеяли,Друг друга здравствуют:— Здравствуешь, удалый добрый молодец!— Не знаю тебе ни имени, ни отчины:— Царь ли ты, царевич ли,— Король ли ты, королевич ли?—« Есть я из города из Муромля,« Старый казак Илья Муромец. »Сели они за стол хлеба кушати,Белы лебеди рушати.Поразговорился Ильюша, порасхвастался:« Поезжал я добрый молодец« Во ту субботу во Христосскую,« Хотел поспеть к заутрени Христосской,« А не мог поспеть и к обедне Христосской:« Обедня была на отходе здесь.« А было путем-дорогою,« Было три помешки, великие.« Первая помешка: приехал в город во Бекетовец,« И наехала проклята погана Литва,« Одолели тут поганые Татарове« Тех мужиков Бекетовских.« Ходят они во слезах во великих,« Приходит на них кроволитье великое,« Хочут их бить поганые Татарове.« Как разгорелось мое сердце богатырское,« Как начал я бить поганыих Татаровей,« Конем-то топтать и копьем колоть,« Прибил-то поганых в единый час,« Не оставил поганых и на семяна.« Вторая помешка: приехал к расстаночкам,« Ко тем ко расстаночкам Христосским,« Ко тому кресту ко Леванидову,—« Стоит столб белодубовый,« На столбе есть подпись подписана:«« Прямо как ехать, столько пятьсот верст,«« А на околь-то ехать, семьсот верст. »« Поехал я дорожкою прямоезжею.« Приезжал я ко сырым дубам:« Сидит Соловей разбойник на семи дубах,« Захватывает злодей он на семи верстах.« Закричал как Соловей по звериному,« Засвистал злодей по соловьиному,« Замызгал, собака, по собачьему:« Тут мой добрый конь на коленки пал.« Скоро я натянул тугой лук,« Кладывал-то стрелочку каленую,« Стрелил-то Соловья разбойника;« Стрелил-то злодея во правый глаз,« А вышла стрела во лево ухо:« Пал тут Соловей на сыру землю.« Взимал-то я Соловья разбойника« Пристегивал ко стремени Черкасскому,« Повез-то злодея с собой его.« Третья помешка; у того у Соловья разбойника« Была дочка Пелька, паленица удалая;« Как ехал мимо Соловьевого поместьица,« Хватила она подорожнею в сорок пуд,« Со тех со выходов высоких:« Чуть я на коне усидел,« Чуть я на коне не пал,« Скоро выскакал с добра коня,« Хватил эту девку Пельку, паленицу удалую,« Хватил за тресту за заднюю:«Как выскочила, вылетела она выше церквей соборниих,« Выше тых крестов животворящиих,« Пала она на сыру землю;« Тут у ней кожа треснула. »— А видно, ты, удалый добрый молодец,— А был на царевом большом кабаке!— Не напился ли зелена вина,— Не пустым ли, добрый молодец, хвастаешь?—« Ах же дурень, князь стольно-Киевский!« У меня Соловей разбойник у стремены у черкасской. »Как тут они все пометалися,Пометалися они, покидалися,Бежат да трут промежу собой;Прибежали как к Соловью разбойнику,Сами говорят, кричат ему:— Ах ты, Соловей разбойник, сын Рахматович!— Кричи-тко, Соловей, по звериному,— Засвищи, злодей, по соловьиному,— Замызгай, собака, по собачьему!—Говорит Соловей разбойник сын Рахматович:« Не ваше я пью-ем-кушаю,« И не вас хочу и слушати. »Скоро они поворот держат,Приходят к Илье Муромцу,Клонятся все они, молятся:— Ай же ты, Илья Муромец!— Позволь ты, Соловью-то разбойнику,— Закричать Соловью по звериному,— Засвистать злодею по соловьиному,— Замызгать собаке по собачьему?—Он говорит-промолвит: таково слово:« Ай же ты, князь стольно-Киевский!« Теперь у него уста запечатаны,« Запеклись уста кровью горючею:« Стрелен у меня во правый глаз,« Вышла стрела во лево ухо.« Налейте ему чашу зелена вина,« Весом чашу полтора пуда,« Мерой чашу полтора ведра. »Налили ему чашу зелена вина,Весом чашу полтора пуда,Мерой чашу полтора ведра,Принесли к Соловью разбойнику.Принимал он чашу единой рукой,Выпивал чашу за единый вздох,Сам говорил таково слово:««Другу чашу налейте пива пьяного,««Чтобы весом чаша полтора пуда,««Мерой чаша полтора ведра;««Третью чашу налейте меду сладкого,«« Чтобы весом чаша полтора пуда,«« Мерой чаша полтора ведра. »»Наливали ему чашу пива пьяногоИ наливали ему чашу меду сладкого,Принимал он чашу единой рукой,Выпивал чашу за единый вздох,Тут Соловей пьян стал.Проговорит Илья Муромец:« Ай же ты, Соловей сын Рахматович!« Кричи, разбойник, по звериному,« Свищи, злодей, по соловьиному,« Замызгай, собака, по собачьему! »Закричал Соловей по звериному,Засвистал злодей по соловьиному,Замызгал собака по собачьему:Князи-бояре все мертвы лежат;А Владимир князь стольно-КиевскийЗаходил раскорякою,Ходит князь, ему молится:— Уйми Соловья разбойника,— Чтобы не свистал по соловьиному!— Оставь мне бояр хоть на семена!—Здесь в былине пропуск, из которого певец упомнил только, что Соловья зовут в монастырь: « поди во честны́е во мона́стыри. » Оказалось, что Соловей « не строителем во честные во монастыри, а разрушителем. » Тогда Илья Муромец рассердился, рассек Соловья на мелки на часточки, раскидал косточки по чисту полю.