9. Об Илье Муромце — ДО

Старый казакъ Илья МуромецъПоѣзжаетъ изъ города изъ Муромля,Поѣзжаетъ въ тую субботу Христосьскую,А надоть поспѣть къ заутрени Христосьскія,Во стольный во городъ во Кіевъ-градъ.Поѣзжаетъ Илья-самъ выговариваетъ,Кладываетъ-то заповѣдь великую:« Ѣхать-то мнѣ добру молодцу,« Во пути мнѣ-ка во дороженькѣ,« Рукъ чтобы мнѣ не кровавити. »Только видѣли молодца сядучись,А не видѣли удалаго поѣдучись,И не знаютъ, въ кою сторону уѣхалъ онъ.Какъ приправливалъ Ильюшенька добра коня,Скочилъ его добрый конь за версту за мѣрную;Тутъ-то на столбѣ онъ подпись подписывалъ:« Первая поѣзка Ильи Муромца. »Опять приправливалъ добра коня,Скочилъ его добрый конь за версту за мѣрную;Тутъ-то на столбѣ онъ подпись подписывалъ:« Другая поѣзка Ильи Муромца. »Третій разъ приправливалъ добра коня,Скочилъ его добрый конь за версту за мѣрную;Тутъ-то на столбѣ онъ подпись подписывалъ:« Третія поѣзка Ильи Муромца. »Пошелъ, поскакалъ его добрый конь,Рѣки, озера перескакивалъ,А темные лѣса промежь ногъ пущалъ.Пріѣхалъ онъ во городъ во Бекетовецъ:И наѣхала проклята погана Литва,Одолѣли тутъ поганые ТатаровeТыихъ мужиковъ Бекетовскихъ.Ходятъ они во слезахъ во великіихъ,Приходитъ на нихъ кроволитье великое,Хочутъ ихъ бить поганые Татаровe.Тутъ пріѣхалъ Илья и раздумался:« Всякой-то, братцы, заповѣдь кладываетъ,« А не всякой заповѣдь исполняетъ. »Какъ разгорѣлось его сердце богатырское,Какъ почалъ онъ бить поганыихъ Татаровей,Конемъ-то топтать и копьемъ колоть,Прибилъ-то онъ поганыхъ въ единый часъ,Не оставилъ поганыхъ и на сѣмяна.Тутъ-то мужики БекетовцыМолятся къ нему они, клонятся:— Ай же ты, удаленькій добрый молодецъ!— Не знаемъ тебѣ ни имени, ни изотчины,— Коей ты орды, коей земли,— Коего ты отца, коей матери,— Царь ли ты, царевичь ли,— Король ли ты, королевичь ли?—Онъ говоритъ-промолвитъ таково слово:« Есть я изъ города Муромля« Старый казакъ Илья Муромецъ. »— Ай же ты, старый казакъ Илья Муромецъ!— Пожалуй-ка къ намъ воеводою— Будемъ мы тебя поить-кормить,— Виномъ-то поить будемъ до пьяна,— Хлѣбомъ-солью кормить тебя до сыта,— А денегъ давать тебѣ до люби.—« Ахъ вы братцы, мужики Бекетовцы!« Нельзя мнѣ-ка здѣ жить,« Есть у меня кладена заповѣдь великая:« Надоть поспѣть къ заутрени Христосьскія« Во стольный-то городъ во Кіевъ-градъ,« Ко стольному ко князю Володиміру. »Какъ тутъ мужики БекетовцыНасыпали ему чашу красна золота,Другую чашу чиста серебра,Третью насыпали скатна жемчуга,Подносятъ, подаваютъ ему;Принялъ старичекъ, самъ проговоритъ:« Это, братцы,—мое зарабочее. »Распростился молодецъ, самъ поѣхалъ впередъ.Ѣхалъ удалый по чисту полю,Пріѣзжаетъ онъ удалый ко разстаночкамъ,Ко тымъ ко разстаночкамъ Христосьскіимъ,Ко тому кресту ко Леванидову.Стоитъ столбъ бѣлодубовый,На столбѣ есть подпись подписана:« Прямо ѣхать, столько пятьсотъ верстъ,« А на околъ-то ѣхать, семьсотъ верстъ. »Смотритъ Илья на эту подпись-то:« Какъ пряму ѣхать, живу не бывать,«Нѣтъ пути ни проѣзжему, ни прохожему, ни пролетному,« Сидитъ Соловей разбойникъ на семи дубахъ,« Захватываетъ воръ-собака на семи верстахъ. »Стоитъ Илья, пораздумался:« Прямоѣзжая дорога переломана,« Калиновы мосточки переворочены.« Не честь мнѣ хвала молодецкая« Ѣхать той дорожкой окольноей;« А лучше поѣду дорожкой прямоѣзжею. »Скоро спущался онъ съ добра коня,Рукой онъ коня повелъ,А другой началъ мосты мостить,Тыи мосточки калиновы:Наладилъ онъ дорогу прямоѣзжуюПріѣзжаетъ Ильюша къ сырымъ дубамъ:Сидитъ Соловей разбойникъ на семи дубахъ,Захватываетъ злодѣй онъ на семи верстахъ.Закричалъ какъ Соловей по звѣриному,Засвисталъ злодѣй по соловьиному,Замызгалъ собака по собачьему:Тутъ-то у Ильи у МуромцаЕго добрый конь на колѣнки палъОтъ того отъ крику отъ звѣринаго,Отъ того отъ свиста соловьинаго,Отъ того отъ мызганья собачьяго.Быетъ онъ коня промежу уши,По тыимъ още по тугимъ ребрамъ:« Ахъ ты волчья сыть , травяной мѣшокъ!« Развѣ не слыхалъ ты крику звѣринаго,« Развѣ не слыхалъ ты свиста соловьинаго,« Развѣ не слыхалъ ты мызганья собачьяго? »Самому молодцу не дойдетъ сидѣть:Скоро натянулъ онъ тугой лукъ,Кладывалъ-то онъ стрѣлочку каленую,Стрѣлилъ-то онъ Соловья разбойника;Стрѣлилъ-то онъ его во правый глазъ,А вышла стрѣла во лѣво ухо:Палъ тутъ Соловей на сыру землю.Взималъ-то онъ Соловья разбойника,Пристегивалъ ко стремени Черкасскому,Повезъ-то онъ Соловья съ собой его.Ѣдетъ мимо Соловьиное помѣстьице:Увидятъ Соловьиныя дѣтушки,Смотрятъ въ окошечко косявчето,Сами оны воспроговорятъ таково слово:— Нашь-то батюшка чужаго мужика везетъ.—Увидитъ Соловьиная молода жена,Во окошечко по поясъ бросалася,Смотритъ въ окошечко косявчето,Сама она вспроговорить таково слово:—Чужой-то мужикъ везетъ вашего батюшку.—Похватали оны тутъ шалыги подорожнія.Она имъ воспроговоритъ таково слово:« Не взимайте шалыгъ подорожніихъ:« Не васъ-то сто̀итъ вашъ батюшка,« А попалъ во стремена во Черкасскія!« А лучше насыпьте чашу красна золота,« А другую насыпьте чиста серебра,« А третью чашу скатна жемчуга,« Приходите съ разговоромъ-прелестью.« Улещите мужика, уговаривайте. »Тутъ оны бросали шалыги подорожнія,Насыпали чашу красна золота,Другую чашу чиста серебра,Третью чашу скатна жемчуга,И приходятъ съ лестью, прелестью,Улещаютъ Илью, уговариваютъ:— Ай же ты, удалый, добрый молодецъ!— Отдай-ка намъ батюшку,— А на-тко тебѣ злата и серебра!—Принималъ онъ эти подарочки великіе,Принимаетъ, самъ выговариваетъ:« Это, братцы, мое зарабочее,« А не отдамъ я вашего батюшку:« Онъ будетъ опять разбой держать.Хочетъ Ильюшенька поѣхати;У того у Соловья разбойникаБыла дочька Пелька паленица удалая;Ѣдетъ Илья мимо самаго Соловьинаго помѣстьица,Какъ хватила она подворотнею въ сорокъ пудь, 1Бросила она ею въ буйную головуСо тыихъ со выходовъ высокіихъ:Чуть Илья на конѣ усидѣлъ,Чуть Ильюша на конѣ не палъ.Тутъ-то Илья пріотшатался,Пріотшатался, пріомотшался ,Скоро выскакалъ съ добра коня,Хватилъ онъ эту дѣвку Пельку паленицу удалую,Хватилъ за тресту за заднюю:. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Какъ выскочила, вылетѣла она выше церквей соборніихъ,Выше тыхъ крестовъ животворящіихъ,Пала она на сыру землю;Тутъ у ней и кожа треснула,Тутъ у ней рубашка лопнулаОтъ бѣлой шеи до . . . . . .Поѣхалъ Илья ко городу ко Кіеву,Хотѣлъ поспѣть къ заутрени Христосьскія,А не могъ поспѣть къ обѣденькѣ Христосьскія.Заѣзжалъ онъ на широкій дворъ,На широкій дворъ княженецкиій,Ко тому ко столбу ко точеному,Привязывалъ къ кольцу ко золоченому,Не разсѣдлывалъ коня и не разнуздывалъ,Скоро онъ шелъ по новымѣ сѣнямъ,Заходилъ онъ во гридню во столовую,Онъ крестъ кладетъ по писаному,Поклонъ ведетъ по ученому,Здравствуетъ хлѣбницу князя Владиміра:« Гдѣ есть князь Владиміръ стольно-Кіевскій? »— Князь Владиміръ къ обѣднѣ сшёлъ.—Садился онъ на лавочку брусовую,Ажно приходитъ князь Владиміръ стольно-КіевскійОтъ тыя обѣденьки Христосьскія.Тутъ оны здоровье сдѣяли,Другъ друга здравствуютъ:— Здравствуешь, удалый добрый молодецъ!— Не знаю тебѣ ни имени, ни отчины:— Царь ли ты, царевичь ли,— Король ли ты, королевичь ли?—« Есть я изъ города изъ Муромля,« Старый казакъ Илья Муромецъ. »Сѣли оны за столъ хлѣба кушати,Бѣлы лебеди рушати.Поразговорился Ильюша, порасхвастался:« Поѣзжалъ я добрый молодецъ« Во тую субботу во Христосьскую,« Хотѣлъ поспѣть къ заутрени Христосьскія,« А не могъ поспѣть и къ обѣднѣ Христосьскія:« Обѣдня была на отходѣ здѣ.« А было путемъ-дорогою,« Было три помѣшки, великія.« Первая помѣшка: пріѣхалъ въ городъ во Бекетовецъ,« И наѣхала проклята погана Литва,« Одолѣли тутъ поганые Татаровe« Тыихъ мужиковъ Бекетовскихъ.« Ходятъ они во слезахъ во великіихъ,« Приходитъ на нихъ кроволитье великое,« Хочутъ ихъ бить поганые Татаровe.« Какъ разгорѣлось мое сердце богатырское,« Какъ началъ я бить поганыихъ Татаровей,« Конемъ-то топтать и копьемъ колоть,« Прибилъ-то поганыхъ въ единый часъ,« Не оставилъ поганыхъ и на сѣмяна.« Вторая помѣшка: пріѣхалъ къ разстаночкамъ,« Ко тымъ ко разстаночкамъ Христосьскіимъ,« Ко тому кресту ко Леванидову,—« Стоитъ столбъ бѣлодубовый,« На столбѣ есть подпись подписана:«« Прямо какъ ѣхать, столько пятьсотъ верстъ,«« А на околь-то ѣхать, семьсотъ верстъ. »« Поѣхалъ я дорожкою прямоѣзжею.« Пріѣзжалъ я ко сырымъ дубамъ:« Сидитъ Соловей разбойникъ на семи дубахъ,« Захватываетъ злодѣй онъ на семи верстахъ.« Закричалъ какъ Соловей по звѣриному,« Засвисталъ злодѣй по соловьиному,« Замызгалъ собака по собачьему:« Тутъ мой добрый конь на колѣнки палъ.« Скоро я натянулъ тугій лукъ,« Кладывалъ-то стрѣлочку каленую,« Стрѣлилъ-то Соловья разбойника;« Стрѣлилъ-то злодѣя во правый глазъ,« А вышла стрѣла во лѣво ухо:« Палъ тутъ Соловей на сыру землю.« Взималъ-то я Соловья разбойника« Пристегивалъ ко стремени Черкасскому,« Повезъ-то злодѣя съ собой его.« Третья помѣшка; у того у Соловья разбойника« Была дочка Пелька паленица удалая;« Какъ ѣхалъ мимо Соловьевое помѣстьице,« Хватила она подорожнею въ сорокъ пудъ,« Со тыихъ со выходовъ высокіихъ:« Чуть я на конѣ усидѣлъ,« Чуть я на конѣ не палъ,« Скоро выскакалъ съ добра коня,« Хватилъ эту дѣвку Пельку паленицу удалую,« Хватилъ за тресту за заднюю:«Какъ выскочила, вылетѣла она выше церквей соборніихъ,« Выше тыхъ крестовъ животворящіихъ,« Пала она на сыру землю;« Тутъ у ней кожа треснула. »— А видно, ты, удалый добрый молодецъ,— А былъ на царевомъ большомъ кабакѣ!— Не напился ли зелена вина,— Не пустымъ ли, добрый молодецъ, хвастаешь?—« Ахъ же дурень, князь стольно-Кіевскій!« У меня Соловей разбойникъ у стремены у черкасскiя. »Какъ тутъ оны всѣ пометалися,Пометалися оны, покидалися,Бѣжатъ да трутъ промежу собой;Прибѣжали какъ къ Соловью разбойнику,Сами говорятъ, кричатъ ему:— Ахъ ты, Соловей разбойникъ сынъ Рахматовичь!— Кричи-тко, Соловей, по звѣриному,— Засвищи, злодѣй, по соловьиному,— Замызгай, собака, по собачьему!—Говоритъ Соловей разбойникъ сынъ Рахматовичъ:« Не ваше я пью-ѣмъ-кушаю,« И не васъ хочу и слушати. »Скоро оны поворотъ держатъ,Приходятъ къ Ильѣ Муромцу,Клонятся всѣ оны, молятся:— Ай же ты, Илья Муромецъ!— Позволь ты, Соловью-то разбойнику,— Закричать Соловью по звѣриному,— Засвистать злодѣю по соловьиному,— Замызгать собакѣ по собачьему?—Онъ говоритъ-промолвитъ: таково слово:« Ай же ты, князь стольно-Кіевскій!« Теперь у него уста запечатаны,« Запеклись уста кровью горючею:« Стрѣленъ у меня во правый глазъ,« Вышла стрѣла во лѣво ухо.« Налейте ему чашу зелена вина,« Вѣсомъ чашу полтора пуда,« Мѣрой чашу полтора ведра. »Налили ему чашу зелена вина,Вѣсомъ чашу полтора пуда,Мѣрой чашу полтора ведра,Принесли къ Соловью разбойнику.Принималъ онъ чашу единой рукой,Выпивалъ чашу за единый вздохъ,Самъ говорилъ таково слово:««Другу чашу налейте пива пьянаго,««Чтобы вѣсомъ чаша полтора пуда,««Мѣрой чаша полтора ведра;««Третью чашу налейте меду сладкаго,«« Чтобы вѣсомъ чаша полтора пуда,«« Мѣрой чаша полтора ведра. »»Наливали ему чашу пива пьянагоИ наливали ему чашу меду сладкаго,Принималъ онъ чашу единой рукой,Выпивалъ чашу за единый вздохъ,Тутъ Соловей пьянъ сталъ.Проговоритъ Илья Муромецъ:« Ай же ты, Соловей сынъ Рахматовичъ!« Кричи, разбойникъ, по звѣриному,« Свищи, злодѣй, по соловьиному,« Замызгай, собака, по собачьему! »Закричалъ Соловей по звѣриному,Засвисталъ злодѣй по соловьиному,Замызгалъ собака по собачьему:Князи-бояре всѣ мертвы лежатъ;А Владиміръ князь стольно-КіевскійЗаходилъ раскорякою,Ходитъ князь, ему молится:— Уйми Соловья разбойника,— Чтобы не свисталъ по соловьиному!— Оставь мнѣ бояръ хоть на сѣмена!—Здѣсь въ былинѣ пропускъ, изъ котораго пѣвецъ упомнилъ только, что Соловья зовутъ въ монастырь: « поди во честны̀е во мона́стыри. » Оказалось, что Соловей « не строителемъ во честные во монастыри, а разрушителемъ. » Тогда Илья Муромецъ разсердился, разсѣкъ Соловья на мелки на часточки, раскидалъ косточки по чисту полю.