Приложение — 14 — ДО

Происхожденіе гильдій было предметомъ многихъ споровъ. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что ремесленныя гильдіи, или «коллегіи» ремесленниковъ, существовали въ древнемъ Римѣ. Болѣе того, судя по одному мѣсту у Плутарха, при Нумѣ были изданы законы, касающіеся ихъ. «Онъ раздѣлилъ народъ», говоритъ Плутархъ, «на ремесла… приказавъ имъ имѣть братства, празднества и собранія и указавъ имъ, какое поклоненіе они должны совершать богамъ, соотвѣтственно достоинству каждаго ремесла». Очевидно, трудовыя коллегіи не были изобрѣтены или основаны римскимъ королемъ, — онѣ существовали уже въ древней Греціи; по всѣмъ вѣроятіямъ при Нумѣ онѣ просто были подчинены королевскому законодательству, какъ это сдѣлалъ пятнадцатью столѣтіями позднѣе Филиппъ Красивый, подчинивъ ремесла Франціи, къ ихъ вреду, королевскому надзору и законодательству. Относительно одного изъ наслѣдниковъ Нумы, Сервія Туллія, сохранилось извѣстіе, что онъ также издалъ нѣкоторые законы относительно коллегій.

Вслѣдствіе этого вполнѣ естественно, что историки должны были задаваться вопросомъ о томъ, не были ли гильдіи, такъ сильно развившіяся въ XII-мъ и даже X-мъ и XI-мъ столѣтіяхъ, возрожденіемъ древнихъ римскихъ «коллегій», — тѣмъ болѣе, что послѣднія, какъ видно изъ вышеприведенной цитаты, вполнѣ соотвѣтствовали средневѣковымъ гильдіямъ. Извѣстно, что корпораціи римскаго типа существовали въ Южной Галліи вплоть до V-го столѣтія. Кромѣ того, одна надпись, найденная во время раскопокъ въ Парижѣ, показываетъ, что корпорація nautae въ Лютеціи существовала при Тиберіи; а въ хартіи, данной парижскимъ «воднымъ купцамъ» въ 1170 году, объ ихъ правахъ говорится, какъ объ существующихъ ab antiquo (тотъ же авторъ, стр. 51). Такимъ образомъ не было бы ничего удивительнаго, если бы корпораціи удержались въ ранней средневѣковой Франціи послѣ нашествій варваровъ.

Но, допуская это, все-таки нѣтъ никакого основанія утверждать, что голландскія корпораціи, нормандскія гильдіи, русскія артели, грузинскія «амкари» и т. д. непремѣнно также должны были имѣть римское, или хотя бы византійское происхождение. Конечно, сношенія между норманнами и столицею восточно-римской имперіи были очень дѣятельны, и славяне (какъ было доказано русскими историками и въ особенности Rambau) принимали живое участіе въ этихъ сношеніяхъ. Такъ что норманны и русскіе могли завезти римскую организацію трудовыхъ корпорацій въ свои земли. Но когда мы видимъ, что артель является самой сущностью повседневной жизни русскихъ трудящихся классовъ уже въ десятомъ вѣкѣ, и что артель, несмотря на отсутствіе, вплоть до настоящаго времени, какого бы то ни было регулирующая ее законодательства, обладаетъ тѣми же самыми чертами, какъ и римская коллегія или западная гильдія, мы еще болѣе склонны думать, что восточная гильдія имѣетъ происхожденіе даже болѣе древнее, чѣмъ римская коллегія. Римляне прекрасно знали, что ихъ sodalitia и collegia были «тѣмъ, что греки называли hetairiai» (Martin-Saint-Léon, стр. 2) и поскольку мы знакомы съ исторіей востока, мы можемъ утверждать, почти безъ боязни впасть въ ошибку, что великія націи востока, а равнымъ образомъ и Египетъ, также имѣли такія же гильдейскія организаціи. Гдѣ бы мы ни находили эти организаціи, ихъ существенныя черты вездѣ остаются тѣми же самыми. Это — союзъ людей, занятыхъ одною профессіею или ремесломъ. Этотъ союзъ, подобно первобытному роду, имѣетъ своихъ собственныхъ боговъ и собственный церемоніалъ богопоклоненія, всегда содержащій въ себѣ нѣкоторыя мистеріи, специфическія для каждаго отдѣльнаго союза; онъ разсматриваетъ всѣхъ своихъ членовъ, какъ братьевъ и сестеръ — можетъ быть (въ началѣ) со всѣми послѣдствіями, которыя налагались подобными отношеніями въ родѣ, или по крайней мѣрѣ съ церемоніями, которыя указывали или символизировали отношенія между братомъ и сестрою, существовавшія въ первобытномъ родѣ; и наконецъ, въ этомъ союзѣ существуютъ всѣ тѣ обязательства взаимной поддержки, какія существовали въ родѣ, а именно: исключеніе даже самой возможности убійства въ предѣлахъ братства, родовая отвѣтственность предъ судомъ и обязательство, въ случаѣ возникновенія недоразумѣній болѣе мелкаго характера, отдавать ихъ на обсужденіе судей, или точнѣе посредниковъ изъ среды гильдейскаго братства. Такимъ образомъ можно сказать, что гильдія была конституирована по образцу рода.

Вслѣдствіе этого я склоненъ думать, что тѣ же самыя замѣчанія, которыя были сдѣланы въ текстѣ относительно происхожденія деревенской общины, могутъ быть въ равной степени приложены къ гильдіи, артели, ремесленнымъ и сосѣдскимъ братствамъ. Когда всѣ узы, которыя ранѣе соединяли людей въ ихъ родахъ, были ослаблены вслѣдствіе переселеній, появленія отческой семьи и растущаго различія занятій — человѣчествомъ былъ выработанъ новый тeрриторіальный союзъ въ формѣ деревенской общины, и другой союзъ — союзъ по занятію — былъ выработанъ въ сферѣ воображаемаго братства, — создавался воображаемый родъ, который выражался между двумя или немногими людьми «кровнымъ братствомъ» (славянское побратимство), а между бо́льшимъ количествомъ людей различнаго происхожденія, т. е. происходившихъ изъ различныхъ родовъ, но населявшихъ ту же самую деревню или городъ (или даже различные деревни или города), онъ выражался въ формѣ фратріи, гетеріи, амкари, артели, гильдіи.

Что же касается до идеи и формы подобной организаціи, то ея элементы были уже указаны со времени періода дикарей и передавались вплоть до позднѣйшаго времени. Намъ извѣстно, что у всѣхъ дикарей имѣются въ родѣ отдѣльныя секретныя организаціи воиновъ, колдуновъ, молодыхъ людей и т. д., а также мистеріи, въ которыхъ сообщаются свѣдѣнія объ охотѣ или способахъ веденія войны и соотвѣтственныя заклинанія и обряды (маскированные танцы и т. д.); эти своего рода ремесленныя мистеріи, которыя Миклуха-Маклай называлъ «клубами», были, по всѣмъ вѣроятіямъ прототипами будущихъ гильдій.

Что же касается вышеупомянутаго труда E. Martin-Saint-Léon, то прибавлю, что онъ содержитъ очень цѣнныя свѣдѣнія относительно организаціи ремеслъ въ Парижѣ (на основаніи извѣстной книги Boileau «Le Livre des métiers») и хорошую суммировку свѣдѣній относительно вольныхъ городовъ въ различныхъ частяхъ Франціи, со всѣми библіографическими указаніями. Не должно однако забывать, что Парижъ былъ «королевскимъ городомъ» (подобно Москвѣ или Вестминстеру) и что вслѣдствіе этого свободныя институціи средневѣковаго города никогда не достигли въ немъ того развитія, какого они достигали въ свободныхъ вѣчевыхъ городахъ. Корпораціи Парижа далеко не представляютъ «картины типической корпораціи, рожденной и развившейся подъ прямымъ руководствомъ королевской власти», какъ говоритъ Мартенъ-Сенъ-Леонъ. По той самой причинѣ, что она развивалась «подъ прямымъ руководствомъ королевской власти», (причинѣ, которую авторъ разсматриваетъ, какъ причину ихъ превосходства, между тѣмъ, какъ она была причиной ихъ сравнительной слабости — онъ самъ, въ различныхъ частяхъ своей работы, вполнѣ ясно указываетъ на то, какъ вмѣшательство имперской власти въ Римѣ и королевской власти во Франціи разрушило и парализовало жизнь ремесленныхъ гильдій), по той самой причинѣ, что онѣ развивались со вмѣшательствомъ королевскихъ чиновниковъ, онѣ никогда не достигли того поразительнаго роста и вліянія на всю жизнь города, какого онѣ достигали въ сѣверо-восточной Франціи, въ Ліонѣ, Монпеллье, Нимѣ и т. д. или въ свободныхъ городахъ Италіи, Фландріи, Германіи и т. д.