В комитет, учрежденный по случаю похорон Павловский векши (Жуковский)

Прошу меня не осуждать,Что я промедлил суд свой датьО надписях покойной белке!Здесь дело шло не о безделке!Я прежде должен был узнатьО том, какой была породыПокойница с большим хвостом,Как жизнь вела, и как потомЛишившися своей свободы(Быть может за грехи свои),С домашней веточки вскочилаВ карман безжалостный Ильи,Как сделался карман могила,И прочее. Вот мой ответ!Зверок покойный был поэт!За то, что он явиться в светДерзнул с своею музой мелкой,Обиженный им АполлонВелел, чтобы по смерти онЕще бродил по свету белкой,Безумным рифмачам в урок!Но Феб и в гневе своенравен:Поэт был как поэт бесславен,Зато стал славен как зверок!Илья искал в лесу забавы,Но всё на свете сем обман!Он белку спрятал в свой карман!Потом карман стал храмом славыДля осужденного певца!Пока поэт искал венцаСебе в горячке вдохновенья,Он был добычею забвенья!Но только что он белкой сталИ равнодушно променялНа рощу, волю и орехиВсе стихотворные утехи —Судьбе разгневанной назлоЕго бессмертие нашло!О ты, задохшийся в карманеНеумолимого Ильи,Хотя, бедняк, стихи твоиИ скрыты навсегда в туманеЗабвенья для грядущих лет,Но для тебя забвенья нет!Судьбы напрасно вероломство!Ты белкой перейдешь в потомство!..Теперь, как избранный судья,Осмелюсь вам представить яНа беспристрастное решеньеМое о надписях сужденье.Их шесть готово нумеров —Все хороши! без дальних слов!Но похвалой, признайтесь сами,Не должно бременить могил:Илья же белку задушил;На что ж ее душить стихами!К тому ж — скажу на всякий страх —Не всё в прекрасных сих стихахДля всех покажется прекрасно:Вот, например, в одних есть Dreck!Но в наш благопристойный векК могиле подойти опасноС такой душистой похвалой;В сем слове, правда, смысл простой,Оно и кратко, и понятно;И знаем мы, что человекИ все его надежды — Dreck!Но Dreck для вкуса неприятно! —В других есть Hadzy-Padzy... Нет,Таких стихов не примет свет!Они и черствы и не гладки!К тому ж на камнях гробовыхМы ищем надписей простых:На них не нужны нам загадки.Чтоб Hadzy-Padzy объяснить,В веках грядущих, может быть,Ученость завела бы споры,И доброй белки мирный прахНадолго б поселил в умахНедоуменье и раздоры!На что ж могилой белки намВремен грядущих докторамДавать несчастный случай дратьсяЗа смысл неизъяснимых словИ в толкованьях завираться.Короче — выбор мой готов:Для блага докторов почтенныхИз надписей, мне порученных,Назначил я одну — и вотЕе смиренный перевод:„Веселое дитя природы,В лесу беспечно я жила,И в нем довольства и свободыИзображением была.Но бросил неизбежный каменьСудьбою посланный Илья,И вмиг, как будто легкий пламень,Потухла быстро жизнь моя!И мне приют могила стала,И камень тяжкий надо мной;Но счастье здесь, и я знавала:Жила и Божий свет был мой!“